— Отец бы его раскатал только за упоминание такого, — Василиса поморщилась. — А мы лишь можем, что просить отозвать «провокационное заявление». И всё из-за этих трусов… представляешь, мое предложение по приостановке всех связей со Змиуланом заблокировали. Да как… они обязаны отцу всем. А теперь им удобнее забыть об этом и бормотать в ответ… у-у-у, всех бы вышвырнула.
Василиса резко встала, бешено сверкнув глазами. Говорить, что вообще-то Норт присутствовал на прошлом совете учредителей, и они вместе продавливали ответные меры против Змиулана, было бесполезно. Сестре хотелось выпустить пар.
— Только представляю, как они уже хоронят нас и готовятся лизать ботинки Астрагора. Уверена, многие бы предпочли его старческую морду. Они не верят в нас, Норт, — Василиса остановилась, наклонив голову, — а раз в тебе сомневаются даже подчинённые, то…
— Всё пойдёт прахом, если засомневаешься ты сам. Отец как-то говорил, что в руководителе может сомневаться каждый, даже последний лодырь, но если он засомневается в себе, то это конец. И ему, и этому лодырю… всем, кто идёт следом.
— Думаешь, он никогда не сомневался?
Норт вспомнил, как отец стоял вон там, где сейчас стоит Василиса, как он молча смотрел в окно, погружённый в себя, а потом усмехался и принимал решение. Единственное верное.
— Он не имел права сомневаться. У него была семья.
Василиса усмехнулась, и Норту показалось, что это отец смотрит через синие радужки сестры. Уж слишком серьёзным был взгляд.
— Если бы не ты, я бы пропала. Честно.
— Брось, я делаю слишком мало.
— Нет. Это я совсем расклеилась…
А ведь Василиса не знает об Инге. Или знает, но предпочитает молчать. Нет, не сейчас… будет думать об этом чуть дольше, как горло схватит вина… а там одна дорога. Позже, об Инге позже.
Он не заметил, как сестра оказалась рядом и руки сами потянулись к ней. А ведь вся их жизнь была бессмысленной гонкой, где то он, то она вырывались на полшага, чтобы на следующем круге глотнуть пыли. Теперь же финиш исчез, растворился в свалившейся реальности. Вот она, их награда.
— Сегодня я поговорю с Резниковой.
— Я поеду с тобой.
— Нет, — Норт помотал головой, — я же не залезаю под кровать во время ваших встреч с Драгоцием…
— Какой же ты бываешь гадский, — Василиса нахмурилась. — Будь с ней осторожен… она мне не нравится.
— Интересно почему?
Сестра дёрнула ртом и отвернулась. Норт усмехнулся, но вместо былого предвкушения в животе свернулось острое жало. Скорее бы всё кончилось…
Маришка согласилась увидеться с ним в «Огнеящере». В последнее время Норта воротило от этого места, этих лиц и нескончаемого, заползающего в уши шума. Казалось, каждая ступень напоминала, каким ничтожным он был. Помнишь, помнишь, как тут издевались над твоей сестрой, а ты сидел, разинув рот, и кивал? Помнишь? Ну и живи с этим. Интересно, Резникова решила так в очередной раз утереть им пол? И придёт ли она? Или снова…
— Заждался?
Норт оторвался от мелькающих в вихре света теней. Всё-таки пришла. Одна. Внутри поднялась обжигающая волна и прибоем захлестнула все разумные чувства. Маришка Резникова восхищала его. И даже предай она тысячу раз, он всё простит. Простит — поймай один благосклонный взгляд из-под длинных ресниц.
— Ты сегодня без поводыря?
— Прости за тот раз… я не знала, — она отвернулась, словно и вправду сожалела, — прими соболезнования.
Норт кивнул, не зная, как быть. Маришка села напротив так близко, что их руки едва не соприкоснулись. Она как всегда обжигала красотой. Но что-то изменилось… Норту казалось, что вся её красота — лишь приклеенный фасад к потрескавшейся стене. И вот-вот облетит ветхой штукатуркой.
За столом повисла выжидающая тишина. Маришка смотрела на Огнева, а тот — на неё. О чём каждый думал, оставалось загадкой.
— Он обижает тебя? — вопрос сам вырвался, хотя Норт пытался затолкать его поглубже.
— Не делай из меня жертву, прошу.
— Маришка…
— Нет. Не обижает, и не смей так смотреть на меня. Слышишь? Не смей. Я совсем не нуждаюсь в твоей жалости, — всё больше распылялась Резникова, — и даже больше… меня вполне всё устраивает.
— Ладно… хорошо.
Она посмотрела так, словно Норт подвел её к петле. Словно ждала от него больше. Она всегда ждала от него больше, чем получала.
— Чего ты хотел? Говори, мое время не безгранично.
— Отомстить за отца.
Маришка замерла, но тут же собралась.
— Что же, удачи.
— И мне нужна твоя помощь, — надо сказать ещё что-то, что-то важное. — Очень…
— Ты опоздал. Были времена, когда я и вправду могла встать на вашу сторону, но они миновали. Рок Драгоций пообещал оставить меня в покое, а он всегда держит слово. Так с чего бы мне помогать?
Норту показалось, что его вытолкнули на мороз, не дав одеться. Всё будто повторялось… будто Резникова вновь уходила от него. Только теперь — безвозвратно.
— С того, что сейчас ты не свободна. И никогда не будешь, пока он рядом. Он будет давить, перекраивать под себя и так, пока от тебя не останется лишь блестящая оболочка, — Норт не понял, когда начал говорить о себе. — Пока был жив отец, я словно бы не существовал… но теперь всё поменялось.
