– У меня есть наркотические обезволивающее. Я принесу все, что у меня осталось в запасе. Мне очень жаль, но, на мой взгляд, на данный момент это единственный выход. Если мы не хотим, чтобы она полностью заросла грибами и умерла, их придется резать. Один за другим… пока мы не найдем способ вылечить ее. Я лишь надеюсь, что грибы растут только во внешнюю среду, из кожи. Если они начнут прорастать во внутренние органы или сосуды… ей конец.
Лира смотрела на доктора, как на безумца. Но при это она отдавала себе отчет в том, что он прав. Пока грибы не растут внутри ее тела – она может жить.
– Как бы это ни странно не прозвучало, данное обстоятельство – единственное, что дает надежду. Мне очень жаль, милая. Пока мы не найдем лекарство, тебе придется постоянно терпеть эту ужасную боль. Нужно вырезать грибы один за другим и тут же обрабатывать раны. Понадобиться очень много бинта и не меньше антисептиков. Мы не можем допустить проникновение вторичной инфекции. Если получим гнойное воспаление или абсцесс… лучше не думать об этом.
Доктор Морис принялся собирать вещи.
– Я схожу за шприцами и флаконами с обезболивающим. Кому-то придется остаться с ней на ночь и вырезать грибы. Сама она не сможет дотянуться до всех мест. Черт подери! Что за день?! Меня еще ждет эта девочка, которую весь день тошнит. Она уже наблевала пять ведер воды… у нее тотальнейшее обезвоживание. Как она вообще жива…
– Что за девочка? – не поняла Яна.
– Кэтрин, кажется…
– Кэтрин Мёрфи?
– Да, точно! Мать привела ее два часа назад. С тех пор из нее вышло пять ведер воды… ума не приложу, что с этим делать! Оставил ее под капельницей, чтобы восстановить водный баланс.
Яна испуганно ахнула и прикрыла рот руками.
– Что такое? – нахмурился Люпен. – Ты ее знаешь?
– Я дружила с ней до того, как стала Яном, а ее заперли дома. Кэтрин была моей хорошей подругой. Мы часто гуляли в лесу и собирали ягоды. Она любит вышивать. У нее это очень круто получается!
– Могу я пойти с вами и посмотреть на девочку? – спросил Люпен у доктора Мориса.
– Пойдемте, конечно. За одно заберете обезболивающее и шприцы. Я вам все передам.
– Хорошо. Котон, Яна, оставайтесь с Лирой. Вырезайте грибы по мере их появления.
Доктор Морис передал Котону скальпель и баночку со спиртом.
– Я скоро вернусь, Лира. Хочу кое-что проверить.
С этими словами Люпен направился к себе в комнату и достал из чемодана свой следометр.
– Я готов, доктор Морис. Покажите мне Кэтрин Мёрфи.
* * *
Кэтрин Мёрфи стояла в центре белого кабинета. Правой рукой она держалась за штатив, на котором висела бутыль с физиологическим раствором и установленной капельницей. Между ног стояло жестяное ведро. Девушку застали склонившейся над ведром. Изо рта массивным потоком вытекала вода, смешанная с серыми прожилками. Эта вода больше напоминала помойные воды, стекающие с сырого мяса, когда его промывают. В это время мать сидела перед дочерью на коленях, держала ведро и отчаянно рыдала.
Именно эту картину увидели Люпен и доктор Морис, когда вошли в кабинет. Доктор Морис тут же отбросил свою сумку, сорвался с места и побежал к своей совсем еще юной пациентке.
Он взглянул на капельницу – жидкость быстро утекала из бутылки. Доктор мигом перекрыл капельницу, повернув колесико на трубке, и схватил Кэтрин за плечи.
Люпен видел беспомощность доктора в этой ситуации. Кэтрин неукротимо рвало. Она теряла жидкость литрами. Люпен сам видел подобную жуткую картину впервые. Создавалось ощущение будто через Кэтрин вытекал весь океан.
– Сделайте что-нибудь! Умоляю! Она умирает! Она мучается! Не стойте! Делайте что-нибудь!
Но отчаянные мольбы несчастной матери не могли заставить делать доктора Мориса то, что он не умеет – лечить такое состояние.
Люпен не сомневался – в болезни девочки замешаны темные силы. Он полагал, что и здесь было влияние того, кто наслал на Лиру грибное проклятие.
– Кэтрин! Девочка моя! Что с тобой? Почему вы стоите, доктор? Помогите ей! Она не справляется! Что это…
И вдруг рвота Кэтрин прекратилась. Когда ведро наполнилось водой, она выгнула спину и выпустила длинную слюну изо рта.
Мать быстро поднялась и вытерла лицо дочери полотенцем, которое уже успело промокнуть и стать противно-влажным и холодным.
– Доктор Морис! Что это? Доктор…
Врач усадил Кэтрин на кушетку и повернул колесико, открыв капельницу.
– Я приготовлю еще растворов.
– Вы только капаете ей эту воду! А вся вода утекает! Это не помогает!
На этой ноте доктор Морис не сдержался, резко развернулся и гневно рявкнул на мать Кэтрин:
– Значит, будем капать еще!
Он смахнул пот с мокрых волос и добавил уже спокойнее:
– Все, что я могу – восполнять утраченную жидкость. С таким обезвоживанием она должна была валяться мертвой на этом полу уже после второго ведра!
Мать это никак не утешило, а только довело до слез. Но женщина ничего не могла сделать. Она села на кушетку рядом с дочерью и взяла бледную Кэтрин за руку.
– Видите, что происходит в этом сраном городе, агент Люпен?
Доктор Морис хаотично бегал по кабинету, бросая в сумку флаконы с обезболивающим и шприцы.
