Не став никак комментировать высказывание в адрес старшего следователя, я призналась:
– И лорд Арнел, и лорд Давернетти были убеждены в том, что я лишь пытаюсь достойно войти в местное высшее общество.
Миссис Макстон кивнула и поддержала:
– И это так.
Но вот тут я была вынуждена сильно огорчить добрую женщину:
– Не совсем так, миссис Макстон. Правда в том, что мы с лордом Горданом планировали устроить скоропалительное бракосочетание в мэрии Рейнхолла, как только лорд Арнел и остальные вынужденные вступить в схватку с герцогом Карио драконы покинут Вестернадан.
– О Господи! – потрясенно воскликнула экономка. – Мисс Ваерти, как вы могли?
Молчание было ей ответом.
– Как вы могли скрыть это от меня?! – уточнила причину своего возмущения миссис Макстон.
Мне было совестно, но, к сожалению:
– В тот момент я не видела иного выхода, – призналась своей высоконравственной домоправительнице. – Между помолвкой и бракосочетанием обыкновенно размещается временной промежуток не менее чем в полгода, у драконов срок немного меньше – два месяца, поэтому я надеялась усыпить бдительность лорда Арнела, а после…
Мне совершенно не напрасно снились все те кошмары, в которых в минуту произнесения брачных обетов распахивались двери и черный дракон оглашал своды мэрии яростным: «Мисс Ваерти!»
– Но если подумать, – задумчиво произнесла миссис Макстон, – это… весьма неплохой план. Да, люди и драконы будут судачить за вашей спиной, несомненно, а срок рождения первого ребенка отмерит про себя каждый, однако брак – это то, с чем высокомерному лорду Арнелу придется смириться.
– Я тоже полагала именно так, – прошептала едва слышно, – тем не менее реальность такова, что лорду Арнелу все стало известно.
Миссис Макстон охнула и мигом поинтересовалась:
– Вас не тошнит?
– О, меня нет… А вот лорду Гордану не повезло, – с горечью высказала я.
– Так этот бессовестный дракон прочел мысли лорда Гордана! – поняла экономка. – То-то мистер Уоллан отметил накануне, что молодой лорд был слишком бледен. Значит, дело не только в ранении…
Но затем, отставив сочувствие к младшему следователю, миссис Макстон осознала, что сочувствия ныне достойна и я, и тихо осведомилась:
– Какова была его реакция? Он был в гневе? Он оскорбил вас? Он… Мисс Ваерти, с каждым моим вопросом вы становитесь все бледнее!
Мне не хотелось говорить об этом и, более того, вспоминать случившееся, однако скрывать все в себе оказалось чрезвычайно сложно.
– Я пойму, если после моего рассказа вы не пожелаете более жить со мной под одной крышей, – сдавленно выговорила, опустив взгляд.
– О, моя дорогая, этого никогда не произойдет! – заверила меня миссис Макстон. – Но я вижу, как случившееся терзает вас. Мисс Ваерти, вы столь подавленной не выглядели даже после гибели леди Елизаветы Карио-Энсан, пусть земля ей будет пухом, бедное дитя. Мисс Ваерти, моя милая девочка, даже если этот дракон принудил вас…
Вскинув ладонь, я прошептала:
– Noise obice!
И едва заклинание звуковой изоляции окутало нас, высказала все как есть:
– Миссис Макстон, боюсь, я повела себя самым недопустимым образом.
Экипаж, изолированный от шума дороги и скрипа рессор, сделал тишину еще более гнетущей. Мне все также хотелось забраться в теплую ванную и дать волю слезам, и я совершенно не ведала, что мне делать далее и как жить. Планы на будущее, что я столь успешно выстроила, рухнули, погребя под обломками и меня саму. А вчерашний день…
– Вчерашний день был сущим адом, – все также глядя в пол, прошептала я. – Боль от осознания того, что родители писали мне письма каждый день… каждый божий день, оказалась сильнее, чем я ожидала. Это известие подкосило меня, а я отмахнулась от собственных страданий, поспешив заняться делом. И напрасно! В результате я отчего-то поведала лорду Арнелу случившееся со мной в детстве и юности. Вероятно, мне стоило выговориться, но определенно я выбрала совершенно неподходящий объект для откровений. Более того, выяснилось, что косвенно и лорд Давернетти, и лорд Арнел причастны к успешному для меня завершению чудовищной истории с Барти Уорттоном. А следом мне стало известно и то, что семейство Уотторнов поступило самым отвратительным образом – все нанесенные мною Барти увечья оказались ложью. Моей семье лгали много лет. Ныне, оглядываясь на прошлое, я понимаю, что дело было в деньгах, отец ежегодно перечислял Уотторнам немалые средства, однако, если бы ценой всех страданий были лишь деньги… Миссис Макстон, знаете, какой вопрос задал мне лорд Арнел?
Я вскинула голову и посмотрела на экономку. Добрая женщина смахнула слезы и спросила:
– Какой же?
– Он поинтересовался, всем ли членам семьи Ваерти присущи наивность и излишняя доверчивость.
– О, кто бы говорил! – воскликнула миссис Макстон.
Невольная улыбка коснулась моих губ – что ж, не одна я придерживалась подобного мнения.
Но следующий вопрос миссис Макстон вновь поверг меня в уныние:
– И что же было после?
Сцепив ладони и зажмурившись, я заставила себя произнести:
– Лорд Арнел поцеловал меня, я же повела себя совершенно неподобающе в ответ.
И ничего большего выговорить не вышло.
