– Мне сложно не проявлять сочувствия.
Миссис Макстон, всплеснув руками, воскликнула:
– И вправду, вам действительно сложно. Как вспомню, что вы, в мороз и буран, в одних туфельках да верхом помчались спасать лорда Давернетти! Определенно, мисс Ваерти, должна сказать, этот город вас не достоин. Как и лорд Арнел. А что касается лорда Гордана – леди Давернетти мне тут поведала, этот благопристойный младший следователь в юные годы вел себя совершенно неблагопристойно!
Невольно представив себе юного Себастиана, уходящего куда-нибудь в зимний сад под руку с очередной спутницей, я не испытала никаких чувств. Все это происходило до меня, никак и никоим образом меня не касалось, а любовь лорда Гордана совершенно не нуждалась в подтверждениях.
Ко всему прочему:
– Миссис Макстон, вы забываете, что в нем помимо драконьей крови также присутствует кровь оборотней. А вам прекрасно известно, что происходит с оборотнями в юности.
Нам всем это было известно. В один далеко не самый приятный день профессор Стентон привел для трансформации юного оборотня примерно семнадцати лет. Юноша впечатлил всех домочадцев тем, что вскоре начал увиваться за миссис Макстон, носил ей цветы, читал стихи и охранял ее сон, устраиваясь под дверью. Поначалу он воспылал чувствами ко мне, но после разговора с профессором стремительно поменял вектор своей симпатии.
Странно только, что юноша тогда даже не взглянул на Бетси. Да и в дальнейшем пытался держаться от нее подальше.
– И не напоминайте мне о той истории, – вздохнула миссис Макстон. – Безумно неприятное чувство, когда испытываешь неловкость за кого-то другого. И это в мои-то годы! Впрочем, годы имеют преимущественное значение лишь в нашем обществе. Насколько мне известно, леди Беллатрикс Арнел-Стентон вступила в брак, когда ей было за сорок. Да и леди Алисия Арнел – они с профессором Стентоном ровесники, но выглядели совершенно по-разному.
И вот тут я, к счастью, смогла отрешиться от всех своих переживаний и перейти к куда более важным вещам:
– Миссис Макстон, я до сих пор не в силах до конца разобраться в хитросплетениях драконьей магии, передачи ее от супруга к супруге и в целом всего механизма взаимодействия.
Домоправительница сложила руки на коленях, выражая готовность внимать моим словам со всей сосредоточенностью, на которую только была способна.
– Информация разнится неимоверно, – продолжила я, – и в то же время некоторые моменты абсолютно лишены логичности. К примеру, нам известно, что у лорда Давернетти в день его рождения погиб отец, а у лорда Арнела – мать. Спустя восемнадцать лет отец лорда Арнела ушел умирать на могилу к любимой, но леди Давернетти живет и здравствует.
– О да, еще и успевает нашу жизнь сделать интереснее и насыщеннее… Как вспомню то платье! – воскликнула миссис Макстон.
И улыбка невольно тронула мои губы. Леди Давернетти действительно являлась крайне выдающейся и весьма деятельной дамой. А еще она оставалась жива, невзирая на то, что лорду Кристиану Давернетти давно перевалило за сорок.
– Здесь что-то не так, – задумчиво произнесла я.
И, помолчав несколько мгновений, продолжила:
– Накануне лорд Арнел был чрезвычайно откровенен со мной, поведав мне историю гибели своего отца. Дословно это звучало так: «В мои восемнадцать лет отец вызвал меня в Вестернадан. Мы ужинали вдвоем в тот вечер. В полночь, передав мне печать главы рода, отец ушел в семейный склеп. Он умер с улыбкой». Лорд Арнел объяснил это тем, что женщины их рода практически не обладают магией, поэтому женщина получает силу от своего супруга, когда же рождается ребенок, магии на троих уже не хватает, а без магии драконы существовать не могут. Отсюда и смерть его родителей. Полагаю, по мнению мэра Вестернадана, как, впрочем, и по мнению леди Давернетти, гибель отца лорда старшего следователя стала следствием именно этого закона сохранения энергии.
– Так-так, – задумчиво проговорила миссис Макстон. – Но, помнится мне, у леди Беллатрикс от батюшки лорда Арнела родилось семеро детей. Сама леди вполне себе неплохой маг, раз уж чуть не провернула дело с похищением ребенка в семье Вергов, никогда не забуду несчастного Илиаса, и все же эта… недостойная называться леди драконица более чем жива и здорова. Не ведаю, как обстоят дела у нее в тюремной камере, но до заключения она была бодра и полна сил.
Что ж, я рассуждала примерно так же.
– Еще одна странность, – продолжила задумчиво, – драконицы предпринимают все возможное, чтобы устроить брак своих сыновей с теми, кого выбирают матери. И эти девушки в первую очередь должны контролировать своих супругов. Вспомните историю с помолвкой покойной леди Елизаветы Карио-Энсан – их брак дамы Вестернадана готовы были допустить лишь в одном случае: если леди возьмет под контроль лорда Арнела.
– Ох уж эти драконьи нравы, – вздохнула миссис Макстон.
И тут же припомнила:
– Мисс Ваерти, а те заклинания, что леди, прости ее Господь, Гордан наложила на собственного супруга? Они могли бы привести к смерти?
