– Кристиан, – голос лорда Арнела стал тише и проникновеннее, – до недавнего разговора с Анабель я бы сказал «ничего». Но в отличие от нас с тобой, герцог Карио поднаторел в искусстве управления общественным мнением настолько, что я не берусь предполагать, чем все это может завершиться. Но вот тебе дилемма – оставим ее здесь, и с вероятностью в сто процентов ее попытаются убить… а возможности наших врагов ты знаешь. Если же возьмем с собой, ее определенно попытаются устранить… а обо всех возможностях Карио мы не в курсе.
– Но там будем мы.
– Я не хочу рисковать. Только не ею.
– В чем риск? – задал конкретный вопрос полицейский.
– Если всплывет история с незаконным рождением Анабель, ее как девушку, не достигшую двадцати пяти лет, заберут поднадзорные органы. И Карио пойдет на это, потому как знает, что я ее не отдам, даже если придется применить силовые методы. Как думаешь, сколько журналистов окажется рядом в тот момент, когда Анабель попытаются отнять у меня?
Пауза, и Давернетти решил:
– Снимай заглушку, пойду найду Хостена.
И я осознала, по какой причине здесь состоялся настолько открытый диалог – я услышала его лишь потому, что в значительной степени невосприимчива к драконьей магии. Для всех остальных звуковой барьер заглушил каждое из слов.
К счастью, к моему огромному счастью, мистер Хостен явился в этот самый миг. Что-то довольно мурлыкавший, он мгновенно умолк, едва узрел собственное начальство.
– Мне нужны все документы по профессору Стентону. Вся информация. Все места его проживания, кто работал в его доме, с кем он связывался в столице.
Мистер Хостен гулко сглотнул, а затем сообщил невероятное:
– Боюсь, эти папки находятся под охраной и мы не сможем прочесть ни строчки.
Вот после этого я осторожно посмотрела на очередной архивный документ, лежащий передо мной, – и, черт возьми, он также был абсолютно и полностью защищен от прочтения. А я этого даже не заметила…
– Мы в курсе, – ответил ему лорд Давернетти, – поэтому было сказано «вся информация». У вас минут пять, Хостен.
Лихорадочная деятельность, произведенная мной, едва они ушли, напоминала судорожные метания вора, пытавшегося замести следы. В сущности, так оно и было.
В пять часов вечера я покинула здание мэрии вместе с остальными работниками. Большинство драконов ответственно остались нести свое бремя излишнего трудоголизма и поэтому к уходу лорда Фэрфакса отнеслись не слишком благожелательно, но я все же поторопилась оставить мэрию.
А затем, оказавшись на свободе, миновала несколько переулков, зашла за угол, торопливо сменила облик и поспешила возвратиться в гостиничный номер и выпить чаю.
Воистину, все мы – рабы собственных привычек. Порассуждать с сэндвичем во время обеденного перерыва мне не удалось, но вот сейчас, едва руки коснулись фарфоровой чашки, а мятный чай успокаивающе подействовал на мои вконец расшатанные нервы, мысли наконец приняли более менее упорядоченную структуру.
Документы, что отнес лорду Арнелу мистер Хостен, как оказалось, находились в той части архива, куда даже я не смогла проникнуть. Мне глава архива объяснил это так: «Данное хранилище было основано с приходом к власти лорда Арнела, без его личного допуска туда не пройти». И, Боже, какое счастье, что я даже не попыталась, иначе меня вышвырнули бы мгновенно. Причем мне точно известно кто.
Спустя час после возвращения в гостиницу я сидела за столом после сытного ужина, который так и не нашла в себе сил доесть из-за усталости, помешивала чай, на сей раз с вербеной, и, засыпая на ходу, пыталась рассказать обо всем своим сгорающим от любопытства домочадцам.
И успела поведать практически все, включая весьма знатное происхождение леди Гордан, когда вдруг что-то случилось и мне приснился крайне странный сон.
В этом сне лорд Арнел распахнул двери и в великолепном парадном фраке вошел в гостиничный номер, неся в руках ворох упакованной в тончайшую папиросную бумагу одежды. Следовавшие за ним лакеи торжественно внесли коробки для шляпок и, вероятно, со шляпками. Коробки с обувью. Отдельно появился дракон в черной ливрее, почтительно подавший некий сундучок из черного, украшенного золотом дерева лорду Арнелу. Тот, водрузив весьма тяжелый предмет на стол, от чего последний жалобно скрипнул, откинул крышку, и все помещение гостиницы осветил блеск драгоценных камней. Это оказались украшения – от разнообразных тиар и колье до серег, браслетов и колец. Пожалуй, подобной роскошью не обладала даже императрица. Но самым удивительным в этом сновидении стало то, что лорд Арнел умудрился выудить из сундука с сокровищами самое скромное колечко, которое там только имелось, и, привычно поправ все правила морали и этики отсутствием перчаток на себе, увенчал безымяный палец моей правой руки сияющим золотым ободком. Я пожалела, что сняла все снимаемые (одно неснимаемое отказывалось покидать мой палец, невзирая на все попытки) кольца сегодня – в ином случае дракону определенно не удалось бы столь легко реализовать задуманное.
