Ради чего была замышлена и воплощена в реальность столь чудовищная игра?
И тут я остановилась перед плитой, в которой горели угли и полыхало пламя.
– Уничтожай ржавое семя… – фраза всплыла из сознания, и я произнесла ее вслух.
В этот миг, видимо прогорев, угли осыпались под весом дубовых поленьев, на плите зашипела сконденсировавшаяся на крышке кипящего котла вода.
А я, кажется, осознала, в чем был главный план герцога Карио – он хотел сохранить Ржавых драконов. Он фанатично желал именно этого. Вернуть всадникам крылатых драконов их «законное» место…
– Рискну предположить, – медленно произнесла я, – что лаборатории имевшие целью производство детей курировал лично герцог Карио. Те же, в коих разрабатывались магмеханизмы – курировались магами старой школы.
– Почему вы так думаете? – вопросил доктор Эньо.
И все так же глядя на полыхающий в печи огонь, я объяснила:
– У каждого в этой игре свои цели. Ржавые драконы хотят вернуться из небытия и восстановить численность и позиции – ранее герцог Карио полностью придерживался именно этой стороны. Маги старой школы и во главе их императрица – желают выйти из сумрака, в коей их загнал закон после дела «Генверт» и вновь занять свое привилегированное место. Вероятно у них с герцогом Карио существуют определенные договоренности. Драконьи леди так же хотят власти, положения и статуса, главенство лорда Арнела им поперек горла. А так же мы точно знаем, что у драконниц была договоренность с герцогом Карио. Цели, желания и стремления всех этих сторон мне понятны. Неизвестной составной уравнения является Зверь. Зверь, о котором было известно профессору Стентону, и который… вероятно, завладел герцогом Карио, потому как в Вестернадане я не ощущала его вовсе, теперь же… все изменилось.
И миссис Макстон напряженно спросила:
– Мисс Ваерти, почему вы считаете, что профессору Стентону было известно о Звере?
Мне не пришлось отвечать, за меня ответил мистер Оннер:
– Потому что в прошлом имело место происшествие с нападением на мистера Илнера. И на наемном кэбе профессор использовал то же заклинание, что позже применила мисс Ваерти, замуровывая дом. К слову, мисс Ваерти, почему именно его?
– Причина в том, что «Murum» весьма просто заклинание, требующее небольших магических сил, зато обратный процесс крайне сложен, и вот именно он требует абсолютной концентрации, на что, насколько поняла я, и определенно знал профессор Стентон, Зверь не способен.
Я не стала объяснять, почему не способен, по факту я до конца так и не сумела понять, почему так, но Зверь был в чем-то крайне примитивен. А еще Зверь был в чем-то оборотень, и потому получал мгновенную зависимость от опиума… и эта информация была еще одним моим козырем.
И тут я вспомнила одиозное предложение лорда Давернетти: «А ну-ка пальчики-то ему разожми» – третий козырь в моем рукаве.
У меня не было возможности расправиться с драконницами.
Я едва ли была способна противостоять магам старой школы.
В качестве противника герцогу Карио я так же не представляла ничего стоящего…
Но что касается Зверя…
– Доктор Эньо, мне потребуется опиум, – тихо сказала я, не отрывая взгляда от огня, – пузырек, два или даже три. Что-то, что я смогу носить при себе, не опасаясь разбить или потерять.
Не знаю, потребуется или нет. Одному Господу известно, представится ли мне подобная возможность и хватит ли моих способностей и смекалки для того, чтобы использовать свое преимущество. Но козырь в рукаве лучше иметь, нежели не иметь.
– Фляжка нужна, дамская, – с видом знатока сказал мистер Илнер. – Шлю…эм… в смысле некоторые пьющие леди с собой носят такие, под корсетом прятать удобственно.
– Предоставлю вам опиум, – согласился доктор Эньо.
– Найду фляжку, – пообещал мистер Илнер.
– Меня тревожит одна мысль, – задумчиво произнес мистер Уоллан.
Мы все с нескрываемой тревогой посмотрели на него, и дворецкий, сдержанно сообщил:
– Дело в профессоре Стентоне.
Тревога в наших взглядах существенно усилилась.
– Мисс Ваерти, – мистер Уоллан взглянул на меня, – а вас не смущает тот факт, что столь рассудительный, расчетливый и рационально мыслящий дракон как профессор Стентон, потратил шесть лет на научный труд, коей по факту… оказался совершенно не нужным.
С шумом выдохнула миссис Макстон и принялась мрачно пить чай. Нахмурился мистер Оннер, и даже достал нож, и начал проверять его лезвие на остроту. Помрачнел и мистер Илнер.
Я же, совершенно неожиданно, ощутила неприятный холодок, прошедший по спине, невзирая на теплую шаль, что все так же укутывала мои плечи. Но все же мои чувства были вполне объяснимы – я начала понимать происходящее.
– Мисс Ваерти, мне уже стоит готовить нюхательные соли? – возвращая меня к действительности, поинтересовался доктор Эньо.
Отрицательно покачав головой, я начала очень медленно озвучивать имеющиеся факты, не спеша при этом делать выводы.
