Некоторое время мисс Анабель Ваерти нервно курила трубку, взирая на меня с такой яростью, что казалось, еще миг, и боевой маг все же выскажет все, что обо мне думает, но у меня имелся один безусловный козырь – миссис Макстон.
И она поняла все без слов.
– Будет лучше, если наша подставная мисс Ваерти покинет поместье в моем сопровождении, – уверенно заявила домоправительница. И укорила меня: – Дорогая, вы иногда совершенно не задумываетесь о приличиях!
Весело глянув на меня, миссис Макстон занялась профессором Наруа.
– Ах, дорогая, идемте, – проворковала она, беря мрачно втягивающую табачный дым копию меня под руку, и от одного ее прикосновения профессор мгновенно смягчился, даже практически растаял, и никаких возражений не последовало.
Спустя четверть часа мисс Анабель Ваерти в сопровождении своего конюха, одного оборотня из императорской охраны и верной домоправительницы покинула поместье Арнелов. Ей вслед нехорошо смотрело сразу несколько персон, как позже мне сообщит генерал ОрКолин, но лично я имела возможность наблюдать только за одной.
– Лола, мне нужны цветы, – произнесла старая леди Арнел, у которой хватило сил встать с постели и ныне смотреть на «мое отступление».
Стоящая у стола личного секретаря миссис МакАверт метнула на меня предупреждающий взгляд – она стала единственной, кто узнал о моей истинной личности. Для всех остальных мисс Анабель Ваерти покинула поместье, пользуясь связями среди императорских оборотней. Благодаря бесценной помощи самой миссис МакАверт профессор Наруа сейчас направлялся к истинной Лоле Стоун, поселившейся в одной из недорогих частных гостиниц на окраине города. Немного магии, и мисс Лола Стоун в моем образе переселится в монастырь Святого Мартина, под присмотр сестры Марисы, и будет «работать с архивами».
Как минимум, этот театр абсурда подарит мне день, как максимум – позволит выяснить, почему леди Арнел так важно было устранить своего внука посредством меня. И потому сейчас я со всем тщанием и старанием, следуя указаниям крайне взволнованной нашим маскарадом миссис МакАверт, поспешила взять из левой стопки конверт, из правого ящика стола – белый лист с ароматом ванили.
– Мистеру Кайдену, Эльсаэн-гарденс-стрит, – продиктовала леди Арнел, неотрывно следя за «моим» отбытием в свой весьма искусно сработанный, определяющий кровь лорнет. – Странное дело, мне казалось, она старше.
– Кккто? – напряженно переспросила миссис МакАверт.
– Эта наглая миссис Макстон, – пояснила драконица. – Признаюсь, она вполне способна нагнать страху. Удивительно, как Стентон терпел ее столько лет.
Экономка Арнелов промолчала, никак не комментируя данное умозаключение. Между тем старая леди этого молчания не заметила вовсе и протянула с почти змеиным шипением:
– Беги-беги, мышка…
– Мышка? – вновь переспросила миссис МакАверт.
– О да, глупая, очень глупая мышка, которую так легко оказалось загнать в ловушку…
Экономка, сдержав судорожный вздох, вновь бросила взгляд на меня. Я, послушно написав адрес, разместила перед собой лист и замерла, удерживая писчее перо на краю чернильницы, дабы не наставить клякс на бумаге. Я была спокойна, как никогда, а вот у миссис МакАверт нервное напряжение лишь нарастало.
– Прошу прощения, леди Арнел, но мне казалось, что после случившегося вы должны быть как минимум признательны мисс Ваерти, ведь…
Она не договорила, осекшись под внимательным взглядом леди Арнел. Впрочем, я и сама с трудом сдержалась, чтобы не вздрогнуть от испуга, едва драконица молниеносно хищным движением повернулась к нам. Ее голова при этом оказалась неестественно повернута, человеческая шея едва ли выдержала бы подобное, а потому выглядело это в высшей степени пугающе, ко всему прочему, темные глаза драконицы сияли тусклым опасным светом, но в гораздо более значительной степени испугал голос.
– Миссис МакАверт, – прошипело это исчадие ада, – вы не способны видеть ничего далее собственного носа! За что я должна быть признательна этой ничтожной выскочке?
Я, никак не реагируя, продолжала ожидать, пока леди начнет диктовать письмо мистеру Кайдену, но у миссис МакАверт неожиданно сдали нервы:
– За что?! – воскликнула она. – Она спасла вашу внучку! Она спасла вашего внука! Она спасла вас! Мне кажется, вот минимум три причины просто быть благодарной!
Но весь этот эмоциональный порыв был напрасен, леди Арнел лишь усмехнулась и насмешливо ответила:
– Она рушит то, к чему мы шли более двухсот лет. Могу ли я быть ей за это благодарна? Нет. Никак. Никоим образом!
Что ж, ничего нового я не услышала. Но это я, а у миссис МакАверт, кажется, окончательно сдали нервы:
– Четыреста загубленных жизней! Вы шли к этому? – воскликнула она яростно.
– Ну почему же четыреста? – меланхолично переспросила леди Арнел. – Триста девяносто девять, четырехсотая в данный момент поспешно бежит навстречу своей гибели. Беги-беги, мышка…
Мыш, а не мышка.
