— Ну, об этом Афган попросил. Хотя я и сам этого хочу, чтобы в случае чего, в случае, если меня не будет рядом, ты могла постоять за себя.
— Во-первых, я могу постоять за себя и без этого, — она потрясла пистолетом.
Артём хмыкнул, вспомнив, как она угрожала ему осколком стекла, но возражать не стал, вместо этого поинтересовавшись:
— Ну а что же во-вторых?
— А во-вторых, где будешь ты? Почему тебя не может быть рядом?
Улыбка пропала с его лица, Артём резко посерьезнел. Он потёр ладонью шею, вздохнул, посмотрел пару секунд куда-то вдаль, явно ища способ избежать этого разговора, и что-то неразборчиво пробурчал по поводу мишеней, что они криво висят. Даша, поняв, что он не хочет говорить об этом, настаивать не стала. Но Артём заговорил сам:
— Потому что я не знаю, что может быть завтра, — признался он честно.
Конечно же, Князев был бы рад соврать, но не смог. Ему уже не хотелось обманывать ее, особенно после того, как он сделал ей предложение. Да и разве поверила бы она ему после всего, что произошло с ними за последний месяц? Ему хотелось быть с ней максимально честным, но он не знал, с чего начать.
Воспользовавшись ее заминкой, Артём встал ей за спину, приподнял ее руку, нацеливая пистолет на очередную мишень, и произнёс:
— Целься быстрее и стреляй. Чем дольше медлишь, тем быстрее устает рука. И тем больше шанс, что… что может быть поздно.
Даша чувствовала, как он прижимается грудью к ее спине, как одной рукой держит ее за плечо, а другой поддерживает зажатый в ладони пистолет, помогая целиться. Тогда собралась с духом и попросила:
— Расскажи мне о себе.
Она знала, что они одни в этой роще и здесь их никто не потревожит, так что Артём спокойно может пооткровенничать с ней. Ей уже давно хотелось узнать о нем побольше, и сейчас для этого было самое удачное время.
— Ты о чем? — переспросил он, не поняв ее вопрос. Или сделав вид, что не понял.
— Расскажи про войну. И про ОМОН. И про срывы. Про всё.
— С чего вдруг?
Юдина четко услышала, как изменился его голос, как в нем появилась хрипотца, как предостерегающе тихо он заговорил. Она понимала, что лезет на опасную территорию, прямо ему в душу — душу, которую он ото всех старательно прятал и в которую не пускал, — но отступать не собиралась. Только не сейчас.
— Почему ты можешь слететь с катушек? И что это вообще значит?
— Это Афган тебе сказал? — чуть отстранившись от неё, он заглянул ей в глаза, как будто надеясь найти ответы там. Губы у него были плотно сомкнуты, глаза смотрели напряжённо. Он-то надеялся, что эта информация никогда не дойдет до Дашиных ушей…
— Что это значит? — твердила своё Даша.
Князев тяжело вздохнул и устало закрыл глаза. А когда открыл, вытащил пистолет из ее пальцев, вытянул его вперёд и стал безостановочно палить в мишени. Остановился лишь, когда опустел магазин. Тогда он опустил руку и безэмоционально посмотрел на девушку.
Даша не совсем понимала, что это могло значить.
— Тебе не стоит знать всего, — проговорил он, отворачиваясь. Отошел от нее на пару шагов, остановился чуть в стороне и, вытащив пустой магазин, внимательно его оглядел — лишь бы только не смотреть на девушку. Конечно, он готов был поделиться с ней правдой, но не всей — кое-что он все-таки предпочел бы скрыть. Теперь же это было невозможно.
— Почему?
— Не нужно, и всё. — Он даже не стал поворачиваться к ней лицом.
— Но почему? Ты с самого начала мне недоговаривал…
— Разве это что-то изменит?
— Что-то? Да я вообще хоть что-нибудь знаю о тебе? Может, ты и в остальном где-то приврал или недосказал мне? Я вообще тебя знаю, Артём?
— Зачем тебе это?
— Я хочу знать! Я хочу знать, с кем я живу! Хочу знать, за кого я собираюсь замуж!
Выпалив эти слова, Даша слегка смутилась своей напористости, особенно с учётом того, что перед ней стоит мужчина с пистолетом, и при этом они одни в этой глухой роще — возможно, в такой ситуации стоило хоть немного следить за своим языком и осторожнее выбирать выражения, но Даша была Дашей. Уж её-то пистолетом трудно напугать… Где-то на задворках ее разума промелькнула мысль о том, что эта сцена похожа на их первую встречу, когда Князев точно также тыкал в неё пистолетом, а она угрожала ему осколком. Только в этот раз она угрожала не осколком стекла, а осколком собственной души.
Артём резко развернулся, преодолел расстояние между ними в два шага и навис над ней, но трогать не стал, только лишь напряжённо смотрел ей в глаза. Девушка прекрасно видела, как на лице у него играют желваки.
— С убийцей, — ответил он тихо. — Ты живёшь с убийцей. И замуж ты пойдешь за убийцу. Такой ответ тебя устраивает?
Он медленно выдохнул, явно пожалев о том, что погорячился и выдал Даше то, о чем никогда не хотел ей говорить.
