— Просто так?
— Ну-у… За дело.
— А почему в армию? Мог бы просто уехать.
— Я злой тогда был, как не знаю кто. И из-за этого мужика поганого, и из-за матери. Она как узнала, чего я натворил и что после этого в армию сбегаю, такой скандал закатила… Это я уже потом понял, почему она так ругалась и не хотела этого — эта война забрала у неё мужа, моего отца, и мать боялась, что заберёт и меня. Но это понимание пришло намного позже, а поначалу я с ней не общался, где-то с полгода. Потом отошёл немного — в армии мозги вправили. А в армию сбежал, потому что знал, что тут меня никто не достанет — ни мужик тот, ни кто-то ещё. Я… Мне казалось, что весь мир против меня — мать, мужик этот, ещё кое-какие проблемы… Ну и думал, что помереть не так уж плохо. Только хотелось помереть героем, родину типа защитить… Где только эта родина теперь и кому нужны эти герои?
— Все настолько плохо было?
— Честно? Сейчас уже и не знаю, когда хуже — тогда, после армии или сейчас.
— Но сейчас же ты геройствовать не собираешься? — Даша выразительно округлила глаза, намекая ему.
— Нет. Сейчас точно нет.
— А срывы? Почему у тебя может, кхм, снести крышу?
— Агрессия и проблемы с самоконтролем. Я в драке могу и убить, если меня не оттащат. Так, кстати, чуть с Мельником не получилось, благо, Илья попросил не портить твоей подруге квартиру. Но действует это только если кто-то как-то посмеет задеть моих родных и близких. Ладно я, но вот тронуть родных не дам… Меня накрывает, и я не контролирую силу, не контролирую себя. Я просто выпускаю всю злость, что скопилась во мне за это время. Но это было во мне и до войны. Причём давно. Просто открылось все внезапно. Я поэтому и сбежал в армию, думал, что там научусь управлять этим, но все стало только хуже.
Он встретился с ней взглядом и тысячу раз пожалел, что сказал об этом, потому что ему показалось, что в глазах ее промелькнул страх.
— Тебя я не трону, не бойся, — тут же заверил он, пытаясь исправить свою ошибку. — Никогда не трону.
— А если меня кто-то тронет?
— Тогда я не завидую тому идиоту.
— Ты поэтому начал пить? Из-за этих, кхм, проблем?
— Блять, Афган тебе вообще все выдал, что ли?
— Отвечай на вопрос.
— Да, отчасти. Думал, что смогу это заглушить таким образом. Да и так было легче. И после войны, и на работе. Когда сначала убиваешь людей, потом избиваешь их резиновыми дубинками, а потом возишь проституток и иногда поколачиваешь всяких бандюков, то невольно задумываешься о том, что не так с твоей жизнью. Вот так и начинаешь искать ответы в алкоголе и истину в вине… Но нельзя сказать, что я прям так уж сильно нажирался.
— Афган сказал, что ты пару раз до белки напивался и тебя еле-еле твои друзья вытаскивали.
— Это было-то всего один или два раза.
— И все же было.
— Ну, Даш, ну кто не без греха?
— Хорошо, а почему перестал?
— Мозги встали на место. И дома мне их подправили, и пацаны тоже подправили. Я понял, что ни к чему хорошему это не приведёт. Да и понял, что у меня есть кого защищать, о ком заботиться… И им я важен и нужен, и явно не в состоянии мрази, от которой несет перегаром и которая даже на ногах стоять не может. Ну, а потом вообще ты ворвалась в мою грешную жизнь…
— Ах вот как! — засмеялась Даша. — Вот это удар по моему самомнению. А я-то думала, что все почести за избавление от алкоголизма мои.
— Ты появилась спустя где-то год после этого. И я благодарен Богу или черт знает кому, что ты не видела меня в том состоянии.
— А сейчас? Что с этим всем сейчас?
— А сейчас у меня есть ты.
Он поднял ее руку к своему лицу и поцеловал ладонь, коснувшись губами шрама. Даша почувствовала, как в этот момент у неё по позвоночнику прошёлся будто разряд тока. Отодвинув от себя ее руку, он поглядел ей в глаза и слабо улыбнулся.
— Теперь ты понимаешь, почему я не особо хотел рассказывать тебе о своём прошлом. Оно слишком неприглядное, и мне казалось, что будет лучше, если ты кое-чего не будешь знать обо мне.
Даша молча взяла его за руку и сплела их пальцы вместе. Она немного поерзала на месте, не зная, как сказать Артему о том, что это еще не конец, и у нее еще остались вопросы.
— Так, — вздохнул он, будто прочитав ее мысли, — вижу, что это ещё не конец допроса. Спрашивай.
— А парни? — тут же спросила Даша.
— Что — парни?
— Ну, они ведь тебе дороги, вы близки. Расскажи про них. Я хочу знать, что вас четверых связывает.
— Да ничего необычного. Мы со школы все дружим. Что ты хочешь услышать?
— Ну вот например Серега? Что ты о нем можешь сказать?
