Князев внезапно прервал ее размышления. Раскрыл дверь, уселся на свое место и протянул ей пышный букет полевых цветов, которых он только сам нарвал. На губах его была заметна слабая улыбка, он смотрел на Дашу с нежностью и теплотой. Когда же она взяла букет в руки, он целомудренно поцеловал ее в щеку и продолжил путь, нажав на педаль газа.
Даша с Артемом пару часов как вернулись с похорон мамы Сергея. Сегодня были только самые близкие — она, парни и могильщики, которые опускали гроб в землю. Как назло, еще была отличная погода — светило солнце, на небе ни облачка, — которая совершенно не подходила со своей торжественностью под эти похороны.
Даша, которая знала о маме Темненко только по чужим рассказам, хотела снова остаться в машине и подождать всех на парковке, но Артём потащил ее с собой, поэтому ей приходилось четверть часа разглядывать чужие надгробия. Вокруг возвышались гранитные громадные кресты высотой по три-четыре метра, которые будто устроили гонку между собой, кто будет ближе к богу, мраморные изваяния, скульптуры и даже стояло одно несуразное подобие склепа, поэтому свежая могила мамы Сереги со вполне скромным деревянным крестом с вырезанными на ней именем «Темненко Светлана Сергеевна» и двумя датами совершенно сюда не вписывалась. Но Юдина знала, почему так — на этом же участке было еще одно место, пока пустовавшее и просто заросшее травой. Это место для себя оставил сам Серега, ведь буквально через пару могил отсюда находилась могила Артема Князева. Даже тут он хотел находиться поближе к нему — о такой преданности можно только мечтать.
После похорон все направились в ресторан на поминки, но Артём с Дашей поехали домой на такси. Причина их скоро отъезда заключалась не в том, что девушке якобы поплохело от запаха ладана в церкви, а в том, что Юдина панически боялась всего, что связано с похоронами. Она не хотела слушать про это, не хотела находиться рядом с гробом, который опускают в землю, не хотела находиться на кладбище в окружении могил, не любила все эти поминки, попов, людей со скорбными лицами. Все это навевало на нее мысли о том, что совсем скоро она или ее близкие могут оказаться на их месте. Тем более, что так уже было дважды — с Артемом и его театральными похоронами и со Стасом Карпеевым по-настоящему. А с учетом ее нынешней жизни новые похороны ее знакомых могли произойти быстрее, чем она могла себе представить.
— Забыл сказать, — проговорил Князев, когда они наконец оказались во дворе своего дома и он чесал между ушами прибежавшего их встречать Цезаря. — Илья сегодня заедет.
— Что-то случилось? — напряженно спросила девушка.
— Нет, — Артём не договорил, прервавшись на сюсюканье с псом, который подставил ему свое пузо. Хорошенько почесав его, наконец закончил предложение: — Он машину завезет.
— Он сядет за руль после поминок?
— Он сегодня не пьет. Ему надо еще за Серегой присмотреть.
— Прости, что из-за меня тебе пришлось уехать. Он же твой друг, а я…
— Даш, — продолжая сидеть на корточках перед собакой, он исподлобья взглянул на нее, — все нормально. Ему так даже лучше будет. И он и твой друг тоже, пусть вы оба не признаетесь в этом себе.
— А что, если он хотел бы, чтобы ты побыл с ним?
— Даш, мы же взрослые мужики, мы о таком друг другу не говорим.
— И от этого все ваши проблемы.
— Ох, если бы все так и было…
— А ты не боишься за него? Ну, знаешь же, он… Вдруг перекроет?
Артём отвернулся к собаке, чтобы спрятать от девушки лицо. Конечно же, он прекрасно помнил, что Серега с пулей в голове, что от него можно ожидать чего угодно, особенно в таком состоянии, что ему нельзя пить, ведь иначе он себя не контролирует, что мать много значила для него… Но также Князев знал, что лучше его сейчас не трогать. Он сам должен через все это пройти и пережить это. Главное, чтоб Илья не отдавал ему пистолет…
— Не перекроет. Все будет хорошо, — наконец ответил Артём, продолжая играть с собакой.
Когда он наконец повернулся к ней лицом, то обнаружил, что Юдина уже ушла — она уже подходила к лестнице у входа, — так что она наверняка не слышала его слова. Подорвавшись с места, Князев поспешил за ней, надеясь, что он ничем ее не обидел случайно. Цезарь, громко гавкнув, бросился за ними.
Он догнал ее лишь у самой двери. Положил руку на плечо и хотел что-то сказать, но не смог подобрать никаких нужных слов. Даша, так и застыв с поднятой рукой с зажатыми в ней ключами, как-то отрешенно кивнула головой и, даже не взглянув в его сторону, открыла дверь и шагнула внутрь.
