Жить в Готэме - это значит быть готовой к тому, что этот город раз за разом будет испытывать тебя на прочность. До тех самых пор, пока ты не займёшь то место, которое он для тебя приготовил. Как гласит старая истина, то, что нас не убивает, делает сильнее. Мало кто знает, что их было две. Две Квинзель - успешный врач-психиатр и бунтарка-преступница. Где же хочет видеть Готэм каждую из них?
========== Ты не знаешь, что такое Джокер! ==========
Харлин Квинзель с возмущением глядела на бардак в собственных вещах.
— Чарли! — зло воскликнула она. — Ну сколько можно?
Она направилась в соседнюю комнату, где и находилась виновница её злости. Харлин распахнула дверь и скептически оглядела бардак — иного состояния эта комната не знала, пребывая в вечном хаосе разбросанных вещей. Харлин не представляла, как тут можно ориентироваться. Но в комнате никого не было, что заставило девушку вглядеться в этот хаос повнимательнее.
— Бу! — из внезапно распахнувшегося шкафа выскочила девушка, заставив Харлин завопить от неожиданности.
Девушки были одинакового роста, у них было одинаковое телосложение, одинаковые голубые глаза, одинаковые черты лица. На этом сходство заканчивалось. Харлин была одета в строгий костюм, её белокурые волосы были уложены в аккуратный пучок — волосок к волоску, ни одной выбившейся прядки, неброский макияж — настоящий строгий врач-психиатр, которым и была эта особа. В отличие от своей взбалмошной сестры, одетой в неформальном стиле, с копной растрёпанных разноцветных волос на голове и с яркими татуировками по всему телу. Если бы не внешнее сходство, никто бы не догадался, что перед ним сёстры-близнецы.
— Шарлотта! — возмутилась Харлин.
— Испугалась, — расхохоталась та, воодушевившись.
— Ты опять брала без спроса мои вещи! — попыталась отчитать сестру Квинзель, впрочем, даже не надеясь на успех.
— Харл, не будь такой занудой, — отмахнулась от неё Чарли.
— Ты обещала!
— Мне срочно понадобился костюм. А ты же знаешь, что у меня такой приличной одежды, как у тебя, нет.
— Зачем? — опешила Харлин.
То, что бунтарке Чарли понадобилась приличная одежда, не укладывалось в голове. Всем её попыткам привести Чарли в «божеский вид», та отчаянно сопротивлялась, настаивая на том, что ей прекрасно и так. Ещё говорила Чарли, быстрее небо с землей местами поменяется, чем она «впихнёт свою тушку в эту скукотень».
Чарли закатила глаза и демонстративно фыркнула, падая на кровать, заваленную одеждой.
— Я сегодня ходила на собеседование, — неохотно призналась она.
Харлин нарочито наигранно вскинула брови, округлив глаза. Всем своим видом она демонстрировала скептицизм. Попытки сестры устроиться на работу можно было пересчитать по пальцам одной руки. Двупалой.
— И куда же?
Нет, определённо Чарли сегодня решила свести её с ума. Именно сегодня, когда у неё был такой трудный день!
Чарли выдержала паузу, хитро глядя на сестру. О да, сейчас она удивит зануду идеальную Харлин, которая давно считает её пропащей и ни на что не годной. Харлин всегда была правильной, аккуратной, послушной, умной. Родители и все окружающие называли её хорошей девочкой и идеальным ребёнком, а Чарли — занудой Харл. Насколько одна сестра была безупречна, настолько же вторая испорчена. Черное и белое, два полюса в одной семье, постоянные конфликты и напряжение.
Харлин блестяще закончила школу, попутно получив разряд в спортивной гимнастике, затем поступила в медицинский колледж, закончила его с отличием, прошла интернатуру и теперь работала в Аркхэме психиатром. Она была весьма успешным и подающим надежды молодым врачом, и у неё были все шансы в будущем стать одним лучших специалистов клиники. Ей сегодня даже доверили самого опасного пациента из всех.
Шарлотта, или же, как она привыкла — Чарли, была абсолютной противоположностью сестре. На неё уже давно махнули рукой, позволив делать всё, что вздумается, и втайне надеясь на скорое возмездие. Дурные привычки, подозрительные компании, абсолютное безразличие к учёбе и своему здоровью отличали Шарлотту Квинзель. В детстве она дралась с мальчишками, в юности — со всеми подряд, и вечно находила приключения на свою дурную голову. Она умела пользоваться всеми видами оружия, и именно спортивный разряд по стрельбе помог ей худо-бедно закончить первый попавший факультет первого попавшегося колледжа и получить неожиданно для всех профессию химика.
Пока Харлин училась в медицинском колледже и проходила интернатуру, Чарли пустилась во все тяжкие, словно стремясь упасть как можно глубже — на самое дно. Работать она не собиралась, как-то устраивать свою жизнь — тоже. Родители остались в пригороде Готэма, так что девушки выживали, как могли, в полном опасностей большом городе. Но как это было ни странно, именно Чарли принадлежала квартира, в которой сейчас жили сёстры. Где и на какие средства она её достала, оставалось загадкой. Правда Харлин привела ободранную и запущенную конуру в должный вид, сделала ремонт и содержала её в относительном порядке. Кроме комнаты Чарли, разумеется, где царил такой привычный и родной сердцу той хаос.
И естественно поэтому Харлин никак не могла предположить, что услышит из уст сестры именно это:
— Готэмский университет.
— Что? — переспросила она, подумав, что ослышалась.
— Меня приняли лаборантом в университет, — подтвердила Чарли.
— Ты меня разыгрываешь? — продолжала не верить Харлин. — Как они могли взять тебя?
