Не прошло и нескольких минут, как он снова наткнулся на что-то твёрдое. Арман уже полностью раскопал череп и положил его на землю рядом с ямой. Было заметно, что у найденного черепа смещена челюсть. Челюстная кость была треснута в нескольких местах. Потрясённый Арман все же не остановился. Ему было интересно, что же он может найти в этой земле. Земная твердь словно ящик Пандоры, открывая его, путник не осознаёт опасности. Он продолжил копать и, похоже, снова наткнулся на кость, возможно плечевую. Из-под земли была видна небольшая окружность. Он подумал, что если это человеческое плечо, то оно, скорее всего деформированное, потому что его размеры слишком велики. Однако еще немного прокопав землю, он с ужасом отстранился в сторону. Там лежал другой череп, однако тот был в два раза меньше предыдущего. "Детский" – подумал Арман, и у него перехватило дыхание. Вдыхать воздух стало тяжелее. Пришлось облокотиться на стенку ямы. Лопата снова выпала из рук. Он судорожно водил ладонью по земле за спиной, неосознанно пытаясь избавится от стресса и смягчить испуг. Но это не сильно ему помогало. Сам череп не вызвал у него сильного страха, однако вид круглого отверстия чуть выше надбровных дуг поразил его и заставил оцепенеть. Детский простреленный череп был направлен лицевой частью вперед, в сторону Армана. Жутко и страшно было глядеть в то место, где раньше находились человеческие глаза и думать о том, какая судьба постигла этого ребенка.
В лесу все еще было жарко. Птицы пели, обдавая волнами свирели всю окружающую местность. Однако Арман не обращал внимания на звуки. Он судорожно вылез из ямы, поднял свой мешок и побежал прочь из леса. Бежал он довольно быстро. Больше всего ему хотелось избавиться от ужасающего впечатления. Однако мысли о черепах заставляли его сердце биться сильнее. Он немного замедлился когда, уже выбежал из леса. Через несколько сотен метров он перешёл на ходьбу. Голова гудела, а дыхание постоянно прерывалось. Приходилось дышать глубоко и ровно. Однако ни яркое солнце, ни поле, ни привычные холмы, ни дальнее расстояние от места захоронения не помогало Арману восстановить дыхание и сердечный ритм, а также избавится от ужасающей мысли о найденных в лесу останках.
С ужасом он проходил через все места, которые до сегодняшнего дня вызывали в нем только хорошие светлые чувства. На данный момент Арман ощущал только крайний испуг и не обращал внимания на окружающие виды. Трава под ногами все также кренилась от легкого утреннего ветерка, солнце все также пекло его темную голову, а холмы все также расходились волнами. Ничего не изменилось, ничего не произошло вокруг, однако ему было не по себе.
Он почти бежал, спотыкаясь об кочки и ямы, не замечая даже самых маленьких препятствий. Если бы он все еще находился в лесу, скорее всего ему бы пришлось не раз столкнуться с деревом лбом. Его глаза были направлены на землю, однако взгляд казался стеклянным. Как будто он смотрел в никуда. Часто ему нужно было оглядеться, он открывал глаза шире, быстро осматривался в поисках ориентиров, потом снова опускал глаза и следовал вперед. Чем дальше он уходил от леса, тем легче ему становилось дышать, тем медленней он шел, и тем осознаннейстановился его взгляд. По мере отдаления он все меньше предавал значение тому, что с ним произошло в лесу.
Одинокие деревья, раскинутые по холмам и долинам бескрайних просторов, еще напоминали о лесном происшествии, но уже не так колко и ясно. Собственные шаги по густой зеленой траве, под куполом чистого неба приводили его в чувства. Каждый новый сделанный шаг отвлекал Армана от увиденного. И каждое его движениепостепенно приходило в гармонию с окружающей местностью. С тишиной бесчисленных холмов, красочных полей где-то вдалеке, с лугами окутанными утренней дымкой тумана, с горой, которая напоминала о себе даже когда была за спиной. Такое чувство, когда идешь вперед ивдруг замираешь на секунду, ощущая на своих плечах ветерок с вершины – это сказанные горой слова утешения. Ты помнишь темно зеленый пейзаж нижней части горной местности зимой. От середины и до самой верхушки расстилается снежный покров. И пытаешься представить себе, как он растаял и, как, оставшаяся на самой верхушке шапочка чуть поблескивает, напоминая тебе о суровых зимних временах. Арман успокоился. Теперь он шел, вглядываясь вдаль в поисках хоть небольшой намёка на приближение к деревне, хоть уголочка деревенского дома. Стремился быстрее попасть в родную обитель, избавится от жуткого ощущения, страшащего его и от надоедливого любопытства, пораждающего еще больший страх непонимания своих собственных влечений.
