– Решили убрать того, кто мог их выдать. Помните подозрительный несчастный случай с Кручем на озере Жу? Это произошло еще в начале июня, его спас Сергей Волоченков. И странная смерть Круча в горах…
– А! Теперь вы говорите, что его убили! А когда мы обвинили в этом месье Волоченкова, вы с жаром доказывали мне, что он ни при чем, и это несчастный случай.
– Неправда, я не верила и не верю, что Круча убил Сергей Волоченков, но я вовсе не исключаю, что Круча убрали.
– А я теперь думаю, что это был несчастный случай. Эксперты не нашли ничего подозрительного.
– Хорошо. Но самое главное другое. Никакой плотины построено не было!
– Вы в этом уверены?
– Абсолютно! Я была в университете Кхулны, который готовил для правительства Бангладеш записку об этом проекте. Я видела эту записку. Там черным по белому говорится, что строительство плотины бессмысленно!
– Мало ли что написали ученые. А правительство решило иначе. Сколько таких примеров!
– Но ученые, которые работают в этом университете, подтверждают, что работы на острове не велись! – Арина заговорила на повышенных тонах.
– Они могут ошибаться! – Боннар тоже повысил голос.
– Я уверена, в Бангладеш Питер Гилмор продолжил расследование. Его убили, и мы обязаны продолжить его дело! Фирма «Инжиниринг энд Проспектинг» получила деньги незаконно. И если прокуратура не докажет этого, то будет виновата. Преступники останутся на свободе!
Арина исчерпала все доводы и впала в абсолютно несвойственный ей пафос. Боннар, не торопясь, допил кофе, поставил чашку на стол.
– Итак, я вижу, что вы все-таки открыли устрицы, – сказал он, вытерев губы салфеткой.
– Какие устрицы? – не поняла Арина.
– Так фигурально выразился Гюстав Флобер много лет назад. Вы знаете этого писателя?
– Конечно.
– Вот он и сказал: «Les hostilités sont comme les huitres, on les ouvre»[34].
– Интересно сказано.
– Ну вот, – вздохнул Боннар. «Les hostilités sont ouvertes. Il semble qu’il n’y a plus qu’à se mettre à table».
– Чего это вы там бормочете? – Она действительно не расслышала окончания фразы.
– Говорю, враждебные действия открыты. Остается только сесть за стол.
– Я согласна, но за стол переговоров. Тем более что устриц сегодня мы все-таки не ели, и я надеюсь, мы друзья, а не враги. – Арина подумала, что Боннар, пошутив, сделал ей шаг навстречу, и решила тоже не обострять и дальше ситуацию.
– Мадам Родионова, я тоже на это очень надеюсь. Тем более что месье Гилмора в живых, к сожалению, нет. Так же, как и месье Круча. Остров, на котором была построена или не построена плотина, уже не существует. Так что давайте закончим эту бесполезную беседу. Я сожалею только об одном. Вы не получили никакого удовольствия от обеда. Кухня этого ресторана вам явно не по вкусу. Вот это действительно обидно, и я чувствую свою вину.
Расстались они необычно холодно. Арина с трудом заставила себя поблагодарить Боннара за обед, а тот лишь вежливо улыбнулся в ответ и пошел к своей машине. Арина пришла в ресторан пешком, рассчитывая, что обратно Боннар довезет ее, но теперь не стала просить его об этом. Пришлось и обратно идти пешком. На всякий случай она позвонила Жанне и, объяснив ситуацию, предупредила, что немного задержится. Жанна обещала позвонить, если ее вдруг будут искать.
Арина медленно шла от ресторана к ООН, еще и еще раз возвращаясь к разговору с прокурором. Она ничего не упустила, привела все доводы, которые приготовила, готовясь к разговору, но не смогла его ни в чем убедить. Может, она ошибается и никаких махинаций в комиссии не происходило? А даже если и были, какое дело до них ей, в конце концов? Главное, она помогла Сергею, с него все обвинения сняты. Сделала она это не только для него, но и для Жанны, за которую искренне переживала все эти месяцы. Да и вообще, вся эта история с вывозом людей, у которых отнимали часто последние деньги, а потом бросали в лучшем случае на произвол судьбы, а в худшем обрекали на смерть, была ей отвратительна. К тому же ни Кирани, ни Кондратович не вызывали у нее никаких симпатий.
Другое дело махинации. Ну, допустим, какая-то компания нагрела руки, получив деньги за нереализованный проект. Но замешана не только компания. Не обошлось и без помощи людей из комиссии. Только в комиссии могли подделать претензию. Если это будет доказано, то репутация комиссии пострадает. А ведь комиссия делает важное и полезное дело. Стоит ли чернить ее? Не лучше ли забыть обо всем и поставить точку?
