Арина понятия не имела, где ей надо искать. Она пошла вдоль рядов. В самом конце огромного помещения Арина увидела на стеллажах надпись, говорившую о том, что именно здесь хранились претензии от компаний, которые осуществляли те или иные проекты в разных странах. После долгих поисков она наконец нашла стеллаж, где хранились досье компаний, работавших в Бангладеш. Окинув взглядом длинные ряды коробок, Арина вздохнула, придвинула к стеллажу раздвижную лестницу. Она вытаскивала коробки по одной, спускала на пол и просматривала документы. Вскоре Арина потеряла счет коробкам. Спина ныла, руки уже не слушались ее, и каждая коробка казалась намного тяжелее предыдущей. Противно заныл правый висок. «Так, еще не хватало, чтобы голова разболелась. А таблетки в кабинете, не идти же за ними», – подумала она. Вытаскивая очередную коробку, оступилась, пошатнулась, коробка полетела вниз, а вслед за ней она. Шлепнулась она на попу, а головой ударилась о соседний стеллаж. Удар был настолько сильным, что на несколько минут отключилась. Когда пришла в себя, то болела, как ни странно, не голова, а левая рука, которую она выставила вперед, падая. Рука болела так сильно, что Арина застонала. Из глаз хлынули слезы. «Боже мой, неужели я сломала руку?» Она стиснула зубы, но молча терпеть боль было трудно. Поэтому она разрешила себе легонько поскуливать. С трудом встала и приложила ноющую руку к холодному металлу стеллажа. Арина с испугом видела, что рука в запястье потихоньку опухает. Вдруг раздался звук открываемой двери. Потом она услышала щелчок, и везде потух свет, дверь захлопнулась, и ее заперли снаружи. «Господи, это еще что такое?» – Арина не на шутку испугалась. Осторожно, стараясь ненароком не задеть за что-то рукой, пробралась к двери, нашарила выключатель и нажала на кнопку: свет загорелся. С трудом поднесла руку к глазам – стрелка часов перевалила за девять. Арина поняла, что свет выключил охранник, который в девять часов обходит все помещения, где хранятся претензии, и включает охрану. Щиток с сигнализацией находился снаружи. Если она откроет дверь изнутри, то зазвучит сирена. Арина секунду раздумывала: постучать в дверь, позвать охранника? Но как она объяснит, почему она тут находится? Объяснить-то, положим, можно, но завтра об этом узнают в комиссии. А этого она сейчас меньше всего хотела. Арина посмотрела на руку: рука болела сильно, но опухоль больше не увеличивалась. Она пошевелила пальцами. Ура, двигаются! Значит, все-таки не перелом. Арина вернулась к валявшейся на полу коробке и разбросанным вокруг досье. Кое-как, одной рукой стала собирать их и засовывать обратно, просматривая по инерции титульные листы и думая, как быть дальше. И вдруг на очередной поднятой с полу папке она увидела выведенные печатными буквами слова: «Инжиниринг энд Проспектинг». Она застыла в изумлении: вот то, что она искала! Невероятно, но факт! Как будто кто-то там, наверху, решил пожалеть ее после падения! Арина положила оставшиеся папки в коробку, взяла нужную и пошла к рабочему столу, стоявшему недалеко от входа. Зажгла настольную лампу, села, положила папку на стол и достала мобильный телефон. Сейчас десять часов. Олег наверняка уже волнуется. Странно, что он еще не звонил. Арина набрала домашний номер.
– Рина, ты когда наконец появишься? – Олег сразу же снял трубку.
– Олежек, не волнуйся, я еще не скоро. – Арина старалась говорить как можно спокойнее.
– Ты где?
– Я все еще на работе.
– Ты что, ночевать там собираешься? – Сам не зная того, он попал в точку.
– Придется…
– Что значит придется? – Олег не дал ей договорить. – В чем дело? Что-то случилось?
– Ничего страшного, просто меня заперли в хранилище, и я не могу отсюда выйти, – призналась Арина.
– Как не можешь? Давай я позвоню в охрану ООН. Там же есть дежурные!
– Олег, я не хочу никакой огласки. Никуда не звони. Я очень тебя прошу. Все в порядке, и я здесь в полной безопасности. Завтра утром отключат сигнализацию, и я выйду.
– Когда ее отключают?
– Я не знаю, в восемь или в девять. Все, Олежек, у меня батарейка садится, я не могу больше говорить. Спокойной ночи, целую.
Арина отключила связь. Батарейка действительно была на пределе, и она не хотела рисковать и остаться совсем без связи.
