Я съёживаюсь. Примерно так я себе и представляю это состояние. Джошуа лишь подтвердил мои опасения.
– И то же самое произошло с тобой?
Он мрачно кивает.
– Я говорю про хождение во сне. Я не знаю, что ты делала, пока ходила, это может отличаться.
– Копала ямки в песке.
Эмми фыркает, потом, извиняясь, поднимает руку.
– Прости. Ничего смешного.
– Я копала ямки в песке у гавани, – сердито зыркнув на Эмми, продолжаю я. – Сначала я подумала: наверное, что-то искала. Может, и так. Но вчера вечером обнаружила в камере снимок.
Сбросив ремешок с шеи, я кладу фотоаппарат на стол и включаю.
– Изображение нечёткое, и, как снимала, я не помню. Наверное, сделала кадр, когда бродила во сне.
Эмми больше не улыбается.
– Значит, ты об этом говорила, да? Когда сказала, что кое-что случилось.
– Да, но это только часть того, что произошло. Я очень испугалась и не хотела тебе утром рассказывать. Думала, если я об этом забуду и буду как ни в чём не бывало жить дальше, может, этим всё и закончится. Но, очевидно, ошиблась.
На экране появляется яркий снимок. Я ошеломлённо щурюсь.
– Где же буквы?
Джошуа наклоняется ближе.
– Какие буквы? Я вижу одни ямки в песке, а должны быть буквы?
Я тяну фотоаппарат к себе и нажимаю на кнопку, чтобы увеличить изображение. Раз. Два. Три раза. С какой бы стороны я ни разглядывала снимок, слова «стоп» не вижу.
В кафе врывается троица наших ровесников, и я вздрагиваю. Все они в отвратительных одинаковых оранжевых юбилейных футболках. Лица украшены летучими мышами и тыквами. Официантка усаживает их за столик напротив, потом сердито ждёт, пока они угомонятся.
– Мэллори…
Эмми тянется через стол и хлопает меня по руке.
– Ты вся дрожишь. Успокойся и объясни, что не так.
Набрав побольше воздуха, я киваю.
– Снимок с ямками – вчера вечером он выглядел иначе. Ямки выстраивались в буквы, буквы в слово «стоп».
Я перевожу взгляд с Джошуа на Эмми.
– За последние двадцать четыре часа я слышала его три раза.
У Эмми скептическое выражение лица.
– «Стоп» – довольно часто используемое слово, Мэл. Родители вечно орут, чтобы я что-нибудь прекратила: «Стоп! Перестань лить горячую воду! Стоп, прекрати выбирать конфеты из ореховой смеси! Стоп, перестань пугать брата, что продашь его на eBay!»
Она изображает пальцами кавычки, и мне трудно удержаться от смеха, несмотря на испуг.
– Я понимаю и согласна. Но это при нормальных обстоятельствах. А я слышала его в необычной обстановке. Первый раз – вчера утром, когда встретила у гавани жуткую старуху…
У Джошуа загораются глаза.
– Погоди. Старуху у гавани? Можешь описать?
– Конечно. Морщинистое лицо, старое, лохмотья, белые…
– Глаза? – спрашивает он.
Я ошеломлённо замолкаю.
– Откуда ты знаешь?
– Да она мне снится по ночам! Каждую ночь.
Я впервые замечаю мешки у него под глазами. Кожа синюшная, как у меня. И кофе заказал вместо горячего шоколада. Из-за кофеина. Кажется, не одна я в Истпорте не сплю по ночам!
Сердце колотится быстрее, руки холодные и влажные. Я хотела услышать, что скажет Джошуа, но теперь боюсь. Боюсь больше, чем прежде. Почему во сне мы видим одну и ту же старуху? Почему оба ходим во сне?
Я отпиваю какао и откидываюсь на спинку диванчика.
– Мне она тоже снится. Сны начались после переезда сюда, но приходят не каждую ночь.
– И до сих пор? – спрашивает он.
Я киваю.
Лицо Эмми белее полотна.
– Разве может обоим сниться одно и то же?
– Всё из-за неё, – отвечает Джошуа. – Кто бы ни была эта старуха, она напускает на нас сны. Это точно.
– Нет, – качаю головой я. – Посылать сны другому человеку? Ну что за чушь?
Джошуа приподнимает бровь.
– А как по-другому это объяснить?
– Не знаю, – сознаюсь я. – Тут всем хочется верить в такую чепуху, но должно быть разумное объяснение. Верно?
Джошуа пожимает плечами и проводит пальцем по ободку кружки.
– Если оно существует, нужно найти его как можно скорее.
Он смотрит вдаль, вспоминая что-то тревожное.
– Когда я гулял во сне, то не копал песок, а пошёл прямо в воду.
– Погоди. Откуда ты знаешь? – озадаченно спрашивает Эмми. – Мы знаем, что делала Мэллори. Миссис Джеймс видела, как она копала ямки, и у нас есть снимок, чтобы это доказать. Кто-нибудь видел, как ты вошёл в воду?
– Нет. Но когда я проснулся, на мне сухой нитки не осталось. Носки и ботинки тоже были в песке.
– Ты же запросто мог утонуть, – шепчу я.
От страха мы замолкаем. Одно дело – во сне копаться в песке, но идти в воду, в открытый океан? Какой ужас!
– А вдруг проклятия не все фальшивые? – спрашивает Джошуа. – Я имею в виду, откуда-то они берутся?
Мы оба смотрим на Эмми. Из нас троих она одна выросла здесь.
Эмми отпивает какао и качает головой.
– Не смотрите на меня! Я всегда считала, что наши легенды дурацкие. Если всему верить, то всё кругом либо проклято, либо там живут призраки.
– Но послушайте меня, – начинает Джошуа. – Что, если одна из легенд настоящая?..
От одной лишь мысли меня охватывает дрожь. До сих пор я считала, что всякие паранормальные явления – чушь собачья. Но услышав историю Джошуа, не знаю, что и думать. Что-то слишком много необъяснимого.
