– Всё нормально. Честно. Завтра у меня выходной, тогда и отосплюсь.
Я, наверное, разволновалась, потому что она смеётся.
– Успокойся. Главное, не суетиться. Сделаем так, что комар носа не подточит. Скажешь родителям, что у тебя куча домашней работы.
Она замолкает и хмурит брови.
– У тебя есть домашнее задание?
Я качаю головой. Нет.
– Неважно. Притворись, что тебе много задали. Потом я намекну, что чаевые сегодня хорошие, а мне нужны деньги. Как тебе план?
Я так благодарна, что повисаю у неё на шее.
– Спасибо, спасибо, спасибо!
Джанет смеётся и машет на меня полотенцем.
– Ладно. Давай отпросим тебя и беги отсюда!
Мне не надо повторять дважды. Я должна встретиться с Джошуа и Эмми как можно скорее. А ещё хочу поговорить с Бри. Мне жаль, что мы так плохо расстались. Она обиделась, хотя я этого не хотела, мне нужно извиниться.
На улице холодно. Солнце скрылось за горизонтом, стемнело, поднялся ветер.
Когда в темноте не видно разноцветных листьев на деревьях, пропадает последняя красота. Со всеми своими туристами, парадами, холодами осенний Истпорт мне совершенно не нравится.
Натянув на голову капюшон пальто, потуже затягиваю завязки. Я доберусь до дома быстро. А как только приду, напишу Бри и извинюсь. Может, даже пошлю ей печенье из булочной. Надо как-то загладить вину!
Поворачиваю за угол у кладбища Крэкиноу и слышу за спиной шелест. Остановившись, разворачиваюсь и всматриваюсь в темноту. Благодаря ближайшему фонарю вижу, что улица пуста.
По крайней мере, мне так кажется.
Вдохнув поглубже, я разворачиваюсь и иду дальше. Через несколько шагов снова слышу звук. Шорох. Я замираю, боясь сделать шаг, а ещё больше – обернуться.
Может, это она? Старуха?
Сейчас всё возможно. За последние двадцать четыре часа со мной случилось больше странного, чем за все двенадцать лет жизни. И всё связано с ней…
Я быстренько просчитываю возможности. До дома ещё далеко. Пока я туда доберусь, тот, кто идёт по пятам, сто раз меня догонит. Окна вокруг все тёмные, видимо, дома никого нет.
Я одна-одинёшенька.
Одна и, судя по всему, скоро отдам концы.
Шорох за спиной превращается в чёткие шаги. С быстрой ходьбы я перехожу на бег. И не раздумывая, резко сворачиваю на кладбище. Кому-то может показаться, что глупее убежища не придумать, но готова спорить, что знаю кладбище гораздо лучше преследователя, кто бы он ни был. Мы здесь столько раз играли в прятки, что мне знаком каждый укромный уголок. А спрятаться тут есть где, но в темноте попробуй найди, если не знаешь место как свои пять пальцев.
На холоде дыхание вырывается облачками белого пара. Я поворачиваю за тёмный угол, оставив мощёную дорожку и петляя между надгробиями. Наконец я нахожу то, что искала, – склепы.
Между склепами я пробираюсь на ощупь, вытянув руки, пока не натыкаюсь на большую круглую ручку. Упираясь ногой, тяну дверцу. Она медленно со скрипом открывается. Я мгновенно проскальзываю внутрь и закрываюсь.
Присев, пытаюсь успокоить дыхание. А ещё пытаюсь не думать о том, что прячусь в склепе.
Рядом с мертвецами.
В темноте.
Лучше бы я осталась в ресторане!
Копаюсь в карманах и достаю мобильник. Фонариком освещаю убежище.
В конце комнатки витражное окно, мраморная скамья, и на стенах выгравировано шесть имён. Значит, в склепе захоронено шесть человек. Шесть.
Я тяжело дышу. Вот почему я не хочу здесь жить. Я для этого не создана. Может, выросшие в этом городке привыкли к такому, но это не для меня.
Снаружи, нарушая тишину, доносится хруст. Я, затаив дыхание, гашу фонарик. Опять хруст. Прижав лицо к щели в двери, я выглядываю. Улавливаю в темноте движение, и меня охватывает паника. Даже в темноте видно, как кто-то идёт по тропе между склепами.
Я забиваюсь в угол и закрываю глаза. Снова слышны шаги. Они приближаются. Совсем рядом. Я зажимаю рот и не шевелюсь. Вслед за шагами замирает сердце. Они прямо за дверью… И тут раздаётся скрип.
Дверь распахивается.
Что-то летит мне в лицо. Листья. Я бешено их отбрасываю, потом сплёвываю мелкие кусочки, прилипшие к губам, и вжимаюсь глубже в угол. Я в ловушке. Поймана и почти ничего не вижу, ослеплённая листьями.
Слышится тяжёлое дыхание с присвистом.
Снова раздаётся скрежет, и тень, стоящая в дверном проёме, складывается пополам. Вот они. Мои последние секунды на земле, а я скрючилась как червяк на дне могилы. Какое убожество.
– Я знаю, что ты здесь, – говорит тень.
Я замираю. Этот голос. Он мне знаком.
Подняв телефон, я включаю фонарик и освещаю тень. Человек в дверном проёме инстинктивно загораживает глаза от яркого света. Когда он опускает руку, я понимаю, что не ошиблась.
Взлохмаченные каштановые волосы. Ярко-синие глаза. Классные высокие кеды Converse.
– Джошуа! – визжу я, всё ещё забившись в угол, как последняя трусиха. – Что ты делаешь?
Он поднимает руку, а другой роется в карманах. Через секунду достаёт что-то красное. Ингалятор. Он делает вдох, и я снова слышу свист.
– Астма? И я всё время убегала от преследователя-астматика?
