Бри переминается с ноги на ногу. Большая часть белого грима с лица стёрта, но осталось несколько небольших пятен, и наша подруга кажется очень бледной.
– Паук.
Это что, шутка?
Я сдаюсь и снова сворачиваюсь комочком. Наклоняюсь и укладываюсь на бок, кладу голову на толстый ковёр. Если бы не слабое «ах» Джошуа, я бы, наверное, пролежала так всю ночь.
Сев снова, я прослеживаю его взгляд в ванную. Там, на зеркале, между разбитыми лампочками нацарапано сообщение.
– Что это? – хриплю я.
На зеркале буквы. На стеклянной поверхности прочерчены неровные красные буквы.
Смените курс
Снова перечитываю. И ещё раз. Кажется, слова стекают по зеркалу, как кровь. Начинается паника. Это ещё одна зацепка, хотя мы до сих пор не поняли, что означают остальные.
– «Смените курс», – читает Джошуа вслух. – Что бы это значило?
– Ой, не знаю!
Схватив полотенце с крючка на стене, я открываю кран и сую ткань под струю воды.
– Это мой дом. Мой! Зачем она пришла сюда?!
– Она пришла сюда, потому что верит, что ты можешь помочь, Мэллори. – Эмми замолкает и следит за моими движениями, когда я выключаю воду и иду к зеркалу. – Погоди, что ты делаешь?
– Убираю!
Я тянусь, чтобы стереть надпись, но подруга хватает меня за руку. Я раздражённо вырываюсь.
– Эм, пусти!
– Нет.
Она отрывает мои пальцы от полотенца и забирает его.
– Если сотрёшь, то уничтожишь улику.
Джошуа скептически морщится.
– Улику? Это же не отпечатки пальцев или тест ДНК. Что ты будешь с этим делать?
Эмми убирает полотенце подальше.
– Я прекрасно понимаю, что мы не можем взять отпечатки пальцев и тест на ДНК. Но ведь можно сфотографировать сообщение, прежде чем его смывать.
В этот момент я искренне восхищаюсь своей лучшей подругой. Эмми и я как студень и горчица. Мы команда! Когда я не в себе от ужаса, она абсолютно спокойна.
Когда она в ужасе… Ну, с ней это не часто случается, но если что, надеюсь, мне удастся её успокоить.
– Правильно! – говорю я, неуклюже обнимая её и сжимая, пока она не издает сдавленный писк. – Сделаем снимок, потом его посмотрим – не изменилось ли что, как с ямками на песке!
– Вот-вот.
Эмми складывает на груди руки – она довольна собой.
– Я принесу фотоаппарат!
Бри бросается в спальню. На ней спортивные штаны с эмблемой школы и хлопчатобумажная футболка, которая ей великовата. Даже с остатками грима на лице она выглядит классно. И слава богу, ничуть не напоминает Милую Молли.
– Сейчас сделаю хороший снимок, и нужно всё побыстрее смыть. Иначе родители увидят.
А если это увидят родители, то начнут совать в наше расследование нос. Если они поймут, чем я занимаюсь, меня точно ждут неприятности. И без этого проблем хватает.
Я разворачиваюсь к сообщению на зеркале и понимаю, что Джошуа притих. Его вообще не слышно.
Он смотрит на красные буквы, с которых капает краска, и у него дрожит подбородок.
– Как, по-вашему, это сообщение имеет отношение к кораблю? «Фрейе»? Похоже на слова капитана.
– «Смените курс», – говорит Эмми. – Я как-то не задумывалась, но всё может быть. Это ведь значит «Поворачивайте», верно? То есть двигайтесь в другую сторону или вообще дайте задний ход… Папа однажды поехал задом на нашем минивэне и врезался в телеграфный столб. Бампер до сих пор помят.
– Если сообщение как-то связано с кораблём её брата, то мы обречены, – говорю я. – Он затонул двести лет назад. Какая смена курса?
Бри возвращается в ванную и вручает мне фотоаппарат. Я снимаю крышку с объектива и встаю поудобнее, чтобы поймать надпись в кадр. Как только всё настроено, я на всякий случай делаю несколько снимков.
– Вы ведь не думаете, что это на самом деле кровь? – спрашивает Бри, морщась и наклоняясь к зеркалу, чтобы рассмотреть поближе. – Это не кровь. Подделка, может быть. Настоящая кровь пахнет, как металл.
Эмми делает ещё один вдох, затем запрыгивает на туалетный столик возле раковины. Свесив ноги с края, она больше похожа на маленького ребёнка, чем на сыщика.
– Химия.
Я смотрю в окно – на улице непроглядная тьма.
– Так, что будем делать теперь? Исследовать ямки поздно. Темень глаза колет. Может, обследуем дом: вдруг Молли оставила ещё какие подсказки?
– Я готов, – говорит Джошуа. – Вы как, ребята, не против?
– Через двадцать минут мне нужно быть дома, – с разочарованным вздохом говорит Эмми. – Мама просит присмотреть за Хрюшей, пока она готовит ужин.
– Хрюша? – Джошуа растерянно морщит лоб.
– Сопливое чудовище, – объясняю я.
– А-а-а, – говорит парень, сразу вспомнив. – Я так рад, что никому не прихожусь старшим братом.
Эмми раздражённо смеётся.
– Без шуток. Это чудовищная несправедливость. Ну почему только мне после того, как нас чуть не убило привидение, надо тащиться домой и укрощать маленького чертёнка?
Бри поднимает руку.
– Не забудь, у меня Джимми!
– Джимми – старый толстый чихуахуа, он спит двадцать три часа в сутки, – громко смеюсь я. – Как его можно сравнивать с Хрюшей?
– Но он всё время воняет, – добавляет Бри, словно напрашиваясь на сочувствие.
Это срабатывает. Я машинально морщу нос, просто представляя, как пахнет старая собака.
