Внутри оказалось пыльно, темновато из-за грязных окон, но уютно. Несмотря на открытые двери, дом не был разграблен. В комнатах неплохая солидная мебель, в шкафах книги, на вешалках одежда, в ванной текла из крана вода. Кухни я не увидел, зато в большой гостиной был камин, рядом с которым нашлась полная дровяная корзина.
Через несколько минут мы уже сидели, завернувшись в найденные в ванной полотенца, а наша одежда сушилась на расставленных перед горящим камином вешалках. Андрей кипятил воду для чая в походном котелке, Борух присматривал за входом и улицей, стоя у окна.
Поели, попили чаю, обсушились — и только тогда вернулись к главному вопросу дня: что же делать дальше?
— Наша задача, — соизволила сообщить Ольга, — найти базовый срез агрессоров, разведать его по мере возможности и по результатам принимать дальнейшие решения.
Она, разумеется, соврала. Ольга не была бы Ольгой, если бы сказала правду. Не знаю, что думали по этому поводу остальные, но я был совершенно уверен — действовать в режиме «а там посмотрим» совершенно не в ее стиле. Давно все продумано, расписано и спланировано. И знает она всегда больше, чем говорит. Играть партнеров «в темную» — это ее фирменный modus operandi19.
— Возможно, мы сможем установить, с кем вести переговоры, — продолжала она. — Возможно, вычислим их ключевые реперы и устроим контрблокаду. Возможно, присмотрим объект для диверсии — они должны понять, что война всегда приходит к вам домой…
Последняя идея показалась мне наиболее в Ольгином стиле, но то, что она ее озвучила, означает, наверное, что на самом деле всё не так. Или она специально ее засветила, чтобы мы так подумали. Или тут что-то вообще третье, что мне и в голову не придет.
— Это все хорошо… — сказал от окна Борух, — а сейчас-то что делать? Как я понимаю, наш маршрут накрылся мохнатой шапкой вместе с утонувшим репером? И как мы будем выбираться отсюда, тоже непонятно?
— Посмотрите на это! — позвал нас из коридора обшаривавший этаж Андрей.
В соседней квартире, расположенной зеркально той, где мы расположились, тоже был вполне обычный интерьер. Шкафы были раскрыты, ящики секретеров выдвинуты — но это уже Коллекционер отрабатывал свое прозвище в поисках чего-нибудь необычного или ценного. Интереснее было другое — в сумрачной, отделанной резными деревянными панелями спальне, стояла большая, почти во все помещение кровать. И это массивное ложе было посередине пробито чем-то, пролетевшим сквозь крышу и все перекрытия верхних этажей и ушедшим куда-то вниз, в подвалы. Если заглянуть в пробоину под правильным углом, то вверху было видно небо. Внизу ничего видно не было, но сама кровать заскорузла от почерневшей засохшей крови, а рядом с ней стоял черный металлический треножник с двумя словами на неизвестном языке и значками, вероятно являющимися цифрами. Скорее всего — датой. Сверху на этом легком раскладном сооружении висел высохший пыльный веночек осыпавшихся цветов.
— Вот оно что… — удивленно сказал Борух. — Так это кенотафы20?
За окнами снова что-то хлопнуло и грянуло во вздрогнувшую землю. Мы уже привыкли к регулярности этих звуков и не обращали внимания, но тут переглянулись и посмотрели на дыру в потолке.
— Кажется, я что-то слышал про этот срез… — задумчиво сказал Андрей. — Сюда добирался кто-то из этих, «Метросексуалов»…
— Метро… кого? — переспросила Ольга.
— Да, команда контрабасов, которая ходит через кросс-локусы метро. Сами они себя называют «Метрострой», но прозвище прилипло… У них специфические маршруты, потому что подземка есть не везде, но зато они иногда попадают туда, куда не заходят другие.
— И что это за срез?
— Я буквально краем уха слышал. Якобы, вышли они в рабочем метро среза, где все время что-то падает с неба. Камни — не камни, метеориты — не метеориты, но летят они с такой скоростью, что даже в метро сквозные дыры в тоннелях, ничего не спасает.
— Да ладно, — засомневался я, — тогда бы они в атмосфере сгорали…
— За что купил — за то и продаю, — пожал плечами Андрей, — я им тоже не поверил. Проводники те еще сказочники. Рассказывали, что местные от этой напасти ударились в какой-то религиозный фатализм, и им теперь вообще все пофиг.
Бумм! — под пол ногами опять слабо вздрогнул.
— Когда тебя в любой момент может в брызги размазать, — задумчиво сказал Борух, — это меняет восприятие мира. Тем более если от тебя ничего не зависит — голая вероятность.
— Да, — припомнил Андрей, — как раз вероятность. Вроде бы местные посчитали, что для каждого конкретного человека вероятность попадания этой фигней точно в макушку не больше, чем под машину попасть, от рака помереть или из окна выпасть, и не стали ничего с этим делать. Ну, или все равно не придумали защиты, и так себя успокоили. Чинят критическую инфраструктуру, а на остальное забили и живут себе.
— Как-то невесело они живут… — прокомментировал Борух.
— Ну да, статистика статистикой, а голове не прикажешь… — согласился Андрей.
