— Ну, как хотите, как хотите… Оптовикам бонусы, постоянным клиентам скидки! Обращайтесь! Все знают — у Севы лучший товар в этом прекрасном Мультиверсуме!
Меня не заковали в кандалы, не завязали глаза, даже не обыскали. Просто проводили наружу, где в свете фар рокотали мощные моторы и подсадили в высокий кузов монстр-трака на огромных зубастых колесах: обваренный трубами автобус на задранной раме, без стекол, окна забраны редкими решетками, потертые жесткие сиденья, как в старом трамвае. Вокруг расселись пиджачные джентльмены в гопницких кепочках и немедленно напялили очки — кто мотоциклетные, кто сварочные, а кто и совершенно стимпанковские гоглы. Один, покопавшись в карманах своего двубортного полосатого сюртука, вытащил пластиковые слесарные и протянул мне. Я на всякий случай надел и не пожалел об этом — взревели моторы, машины рванули куда-то в степь, и все затянуло облаками пыли. Очки, хотя и довольно затертые, хоть как-то спасали. Достал из кармана бандану, повязал по-ковбойски на лицо, чем заслужил одобрительные похлопывания по плечам от соседей. Боевые пиджаки вели себя вполне дружелюбно, скалились мне чумазыми физиономиями, и я совершенно перестал понимать, что происходит. Меня продали работорговцам? Но почему тогда Ольга платила этому Севе, а не наоборот? У меня настолько плохой рыночный курс, что приходится доплачивать? Рев лишенного глушителя дизеля, лязг подвесок и свист ветра исключал какую-либо содержательную беседу с попутчиками, да и вряд ли они в курсе.
Быстро светало, боковой ветер отнес в сторону пыльный хвост, и я смог оценить нашу колонну. Впереди летел пафосный ретролимузин, вернее, его кузов, установленный на шасси от чего-то вроде ГАЗ-66. Изящные гнутые линии классического дизайна, сияние лакированного с искрой лилового кузова, выгнутые наружные крылья — наверняка внутри на кожаных диванах расположился сам Сева. С сигарой и стаканом… Хотя нет, вряд ли со стаканом. Кортеж несся, совершенно игнорируя неровности рельефа, так, что огромные колеса лифтованных монстров отрывались от земли на неровностях. Тут не то что расплескаешь, а еще и зубы себе стаканом этим вышибешь.
За статусной каретой шефа мчалась машина охраны — самоварный из трубы и стальных листов самоходный бастион. С бортов выступали открытые сверху полубашни, в которых на вертлюгах болтались какие-то стрелялки с толстыми стволами в перфорированных кожухах. Над ними раскачивались в такт прыжкам машины головы «операторов машинного пуляния» — в танковых шлемофонах и очках-консервах. Следующей была наша повозка — небольшой автобусный кузов, типа КАВЗ на огромных тракторных колесах, а замыкал кавалькаду узнаваемый автобус «Икарус». Правда, он тоже был установлен на высокой раме, окна заварены листами ржавого железа, а спереди, перед лобовыми стеклом, стоял укрытый самодельным капотом могучий дизель. Все это ревело, лязгало, дребезжало, выплевывало в небо клубы черного солярного дыма из вертикальных труб и мчалось на скорости, на мой взгляд, весьма далекой от разумной. К счастью, степь была относительно ровной и пустой, на грунтовую колею никто больше не претендовал, лишь изредка мелькали вдалеке полуразрушенные деревеньки.
Я недоумевал, зачем надо так быстро ехать, явно рискуя перевернуться, подлетев на очередном бугре или оторвать что-нибудь, после этого прыжка приземлившись. Но вскоре понял — мы удирали.
Попутчики засуетились, доставая свои пушки, и, интенсивно жестикулируя, распределились у оконных решеток. Я понял, почему они так любят обрезы — прицелиться из скачущей машины все равно невозможно, а с длинными стволами внутри было бы не развернуться. Я не сразу разглядел противника, а разглядев, сильно удивился — нас, стелясь над землей, большими прыжками догоняла стая каких-то животных. Мне казалось, что никакие звери против машин не играют в принципе, но остальные были, кажется, другого мнения. Они выглядели крайне обеспокоенно, проверяя патроны в стволах и рассовывая их горстями по карманам пиджаков.
