— А это кто? — Саша даже не ответила на шпильку Молчун, так ее впечатлила следующая гостья. Крупная и энергичная дама с копной черных кудрей.
— Это наша Мельпомена, Амалия Пондерозова. Дама энергичная, сколько дел ей не поручи — все мало. Она заботится о театральных музах, да еще и устроила театр в Самородье. Будет время — сходи.
— Как-то ее многовато… — с опаской заметила Саша, наблюдая за роскошной Амалией. Все в ней было немножко чересчур — слишком большие глаза, слишком широкая цыганская юбка, слишком блестящие кольца в ушах. Она обняла за плечи Декаденцию и чмокнула в бледную щеку.
— Да, она может даже напугать кое-кого. На репетициях орет так, что в Музеоне слышно. Но никто ее не боится, потому что она ужасно добрая. Всегда меня под столом кормит, в отличии от… некоторых.
— По-твоему, кто тебя кормит, тот и добрый?
— Ну да. Мой личный тест. Я ведь анимуза. Это даже меньше, чем кошка. Со мной не притворяются, ведут себя так, как каждому свойственно.
— Значит меня ты тоже проверяла?
— А как же. Не по твоей же глупой болтовне тебя судить.
Саша хотела ответить какой-нибудь колкостью, но на полянку, опираясь на палку, с трудом вышел очередной гость. Высокий красивый старик. Седой, горбоносый, шея замотана бирюзовым платком.
— Мэтр Филибрум, — продолжала Молчун как ни в чем не бывало, — хранитель писательских муз. По совместительству — библиотекарь. Саша рассматривала его с особым интересом.
— Что за странное у него имя?
— На самом деле, оно еще страннее — Филипп Брунович его зовут. Кто-то оговорился разок, назвал его Филибрум, так и пристало. Тебе надо побывать в его библиотеке. Все, что когда-то было кем-либо написано ты там найдешь.
— Вот прямо все-все? — засомневалась Саша.
— Почти. — загадочно ответила Молчун.
— А это что за индюшонок-переросток?
Высокий юноша с пышной каштановой гривой и неестественно прямой спиной выступил из-за калитки с таким видом, словно и не на лужайку, а в парадную гостиную английской королевы.
— Поосторожней высказывайся. Это Лев.
— Я уже боюсь. — фыркнула Саша. — А чего он такой надутый? На вид чуть постарше меня, а ведет себя… будто ему швабру к спине привязали.
— Он всегда таким был. Когда станет Магнусом, ему это пригодится.
— Магнус? Бэлла что-то говорила про него.
— Самый главный хранитель. Ответственный за все и за всех. За Источник. За муз. За драгоценных. Даже башня защиты не может оспорить решения Магнуса.
— Индюшонок так высоко метит? Он не слишком маленький для такого?
— Магнус, тот, который исчез, объявил его своим преемником. Уже совсем скоро наступит день его совершеннолетия. И Лев должен будет вступить в права Магнуса. Но это не так-то просто. А тут еще ты…
— Я-то здесь при чем?
— Узнаешь скоро. Думаешь зачем все приехали?
— Понятия не имею.
— Будут решать — при чем ты или не при чем. Карла Иваныча ты знаешь. А Савву что-то не видно. И Кассандры нет.
При упоминании о Кассандре у Саши заныло в животе. Молчун внимательно посмотрела на нее.
— Про всех я тебе рассказала. Лезь на свой чердак, а я пойду к себе под стол. Тоже хочу послушать.
— Но…
— Брысь! — шикнула Молчун и испарилась.
Озадаченная Саша поднялась в мансарду.
Она сама себе удивлялась, как легко и спокойно смирилась с тем, что находится в городе муз. Как легко поверила в то, что музы — не плод воображения. Но она так вчера устала, что поверила бы чему угодно. А сегодня ей было ясно одно — Светлана не смогла бы устроить такой спектакль. А больше некому. У нее ведь ни друзей, ни врагов. Так может мама действительно жива и скрывается где-то в закоулках Музеона. Но зачем? Почему столько времени не давала о себе знать?
“ Не уеду отсюда, пока во всем не разберусь! Пусть выгоняют, пусть хоть силой волокут!”
И мысль о Кассандре не давала покоя. Ее нет среди гостей, значит, все плохо. Но можно ли об этом сейчас рассказать? Не будет ли от этого вреда маме, или Кассандре, или ей самой? И не рассказывать нельзя.
Шаги по лестнице прервали ее тревожные раздумья, дверь открылась — на пороге стоял Савва.
— Готова? — спросил он вместо приветствия. — Все собрались, ждут тебя. Пошли?
“Муза его в лоб поцеловала. — вспомнились Бэллины слова. — Ну-ну. Может оно и так, главное, чтобы не возомнил о себе много.”
— Откуда ты взялся? Тебя не было среди гостей. — заметила она небрежно.
— Я только что пришел. Играл.
— Во что?
Савва молча достал из кармана маленькую пан флейту, показал Саше.
Он очень изменился. Вчера он показался ей грустным, равнодушным, отстраненным. А сегодня — розовый, глаза горят, кудри всклокочены. Играл? Может быть, может быть…
— Пойдем. — повторил он.
— Что будет?
— Твое появление всех удивило. — уклончиво ответил Савва. — А кое-кого расстроило.
— Индюшонка? — догадалась Саша.
Савва растерялся на секунду, но быстро сообразил.
— Не только. — загадочно усмехнулся он.
— А вот и она! — объявила Клара, как только Саша переступила порог.
