— Кто знает, что там на самом деле было.
Он приподнял согнувшиеся до земли ветки, опутанные зеленой бахромой мха, и они вышли из леса на свет.
Тут Саша и впрямь почувствовала себя муравьем, только не в куске сыра, а в шкатулке с украшениями.
Из земли поднимались причудливые нерукотворные здания. Одни напоминали гигантские песчаные замки, другие были похожи на грибы-дождевики, третьи — на раковины. В стенах домов навеки застыли разноцветные камешки, кристаллы, россыпи золотых песчинок. Но все казалось дымчатым, словно затянутым серой вуалью. И усталое осеннее солнце было не в силах пробить эту дымку, ветер не мог ее развеять.
— С ума сойти! — только и смогла сказать Саша.
— Именно это и происходит с людьми, если они сюда попадают. — без тени усмешки ответил Савва, — А видела бы ты все это, когда бьет Источник!
— Вы здесь живете?
— Здесь живут музы. А дома драгоценных на площади Безобразова.
— В Музеоне тоже такая есть?
— Мы с тобой на ней, вообще-то встретились. — напомнил он, — Это точка, в которой соприкасаются Музеон и Самородье. Иногда одно можно принять за другое. Пойдем, сама увидишь.
***
Они и правда были похожи — две площади Безобразова. Берег реки. Площадь из пестрого булыжника. Дома полукругом. Но ни кружевных занавесок на окнах, ни герани, ни вальяжных котов. Все просто, строго, ничего лишнего. Здесь живут драгоценные.
В центре площади тот же черный кратер. И сейчас его плотным кольцом облепили музы. Вокруг кратера неспешно прохаживаются альбинаты.
— Боже! — вырвалось у Саши, — Что здесь происходит?
Савва хотел что-то ответить, но промолчал.
Музы стояли безмолвно, впиваясь голодными глазами в черную глубь кратера, некоторые тревожно оглядывались.
— Зачем они здесь? Что сейчас будет? — не отставала Саша.
— Их будут кормить. — тихо сказал Савва.
— Я думала, музы питаются инспирией…
— Так и есть.
— Но источник же… Да объясни ты толком! — разозлилась Саша, — хватит говорить загадками!
— Хочешь знать? Слушай. — произнес он так жестко, что Саша вздрогнула, — Да, инспирии нет. Чтобы музы не умирали с голоду и не перекидывались в азум, их подкармливают. В Черной горе есть озеро. Вместо воды там — несозданное, незавершенное, брошенное. То, что умерло, не родившись. Что сгнило, не успев прорасти. Черная, склизкая мерзость. Некра.
Несколько муз обернулись и посмотрели на них. Савва продолжал, понизив голос:
— Она сочится из-под Черной горы прямо в кратер, как вода в колодец. Это началось, когда умер источник. К счастью, Платон Леонардович придумал какой-то запирающий механизм, иначе некра залила бы весь Музеон.
— И музы едят эту… некру?
— Так же, как люди, — горько усмехнулся Савва, — от голода съедят что угодно.
— Во что же они превращаются… если питаются мертвечиной? — Саша передернулась от отвращения, — и на что могут вдохновить?
Она чувствовала себя обманутой. Как это зрелище было не похоже на ее чудесные сны, на мамины сказки, на ее фантазии! Даже Эола в Башне не была такой. Она вглядывалась в безжизненные лица, пытаясь хоть на одном из них разглядеть тот, изумивший ее нежный свет. Но ей не удавалось. Эти бедняжки были похожи на мертвецов.
И вдруг она заметила лицо… Человеческое — это точно. Саша уже научилась отличать муз. Даже полуживые от голода, они были по-особенному чисты, будто созданы из воздуха и света. И на лицах драгоценных она иногда замечала нечто похожее.
А этот совсем другой. Спутанные волосы, борода клоками. Под глазами темные круги. Взгляд затравленный, больной. Человек.
“Откуда он взялся? И где я могла его видеть? Как будто совсем недавно… В Москве? В Самородье?” — мучилась она, прячась за спинами муз. Появление незнакомца не предвещало ничего хорошего — возможно, он здесь по ее душу. Она опасливо выглянула. Но человек уже скрылся. Как Саша не вытягивала шею — не могла снова разглядеть его в толпе.
— Полдень. — сказал Савва. — Сейчас начнется. Мы еще можем уйти.
— Нет, я хочу все увидеть! Пожалуйста…
— Я тебя предупредил. Не жалуйся потом. И Кларе не проболтайся.
Саша кивнула, не глядя на него. Она во все глаза следила за происходящим.
На площадь вышли трое альбинатов, ровным шагом приблизились к кратеру. Саша на всякий случай отступила за спину Саввы.
— Можешь не прятаться. У этих долговязых две мысли в голове не помещаются. Им безразлично все, кроме задания.
— Какое счастье для меня…
Альбинаты оттеснили муз и встали вокруг кратера лицом к толпе на одинаковом расстоянии друг от друга. Один из них достал из поясной сумки здоровенный ключ, вставил его в отверстие на ободке фонтана, несколько раз повернул. Что-то заскрежетало, захрипело, раздались натужные механические вздохи, потом глухое бульканье где-то под землей. Саша вздрогнула, искоса глянула на Савву. Тот стоял спокойно, видимо не впервые наблюдал эту сцену.
