Тяжело ступая, хромая сильнее обычного, она вышла в сад. Придется сделать крюк, чтобы обойти грядки с травами. Она много лет выращивала их с любовью и заботой, и они платили ей благодарностью. А теперь ей стыдно подходить к ним, они заброшены, зарастают снытью и смотрят на нее с укором.
— Скучаете без меня? — шептала она, — Ничего, ничего, закончится это… Потерпите, мои хорошие. Я тоже жду, не дождусь…
Лучше не подходить к ним совсем. Как потом уйти? А она нужна Кларе… Теперь еще за девицей этой присматривать, чтобы не влезла куда не надо. Вчера вон, чуть в тайный сад не забралась…
Бэлла вошла в темную, укромную часть сада.
Сквозь ветви деревьев замаячила серая стена. А на ней…
— Это что еще такое? — она ускорила шаг, насколько позволяла ее больная нога. Приблизившись к стене, она тихо ахнула и уронила сверток — на сером камне углем и охрой было нарисовано лицо. Женщина вполоборота. Вьющиеся темные волосы. Очень похожа на Сашу.
Бэлла тревожно обернулась — не увидел бы кто! Убрать скорей!
— Кого ж он рисует-то теперь? — растерянно спросила Бэлла у портрета, — Тебя или ее?
Она притащила ведро с водой и тряпку и стала быстро смывать рисунок пока никто его не увидел.
— Давно он не чудил… — бормотала она, энергично орудуя тряпкой, — плохо дело!
Музеон. Удивительный город, человеку не создать ничего подобного. Здесь бился Пегас с Великой Прорвой, здесь кипела земля и пузыри обращались в камень.
Мостики над небольшими речками, дороги, дома, улицы, площади, беседки — все мягкое, перетекающее, волнистое, словно вода и ветер гладили эти стены много веков.
Но до чего же запутанный город! Самый настоящий лабиринт.
Саша даже не пыталась запомнить дорогу — все равно не получится. Тем более, что Савва отлично ориентировался в сплетении переулков, а гулять здесь в одиночестве Саша не собиралась. Наконец они вынырнули на более-менее привычное ее глазу пространство — небольшая речушка, через нее переброшен изогнутый мостик.
— Перейдем через мост и мы на месте.
— Наконец-то! Но я думала, библиотека на площади Безобразова.
— Только та часть, которая выходит в Самородье.
А основное крыло — в Музеоне.
— Как это? Она сразу в двух местах?
— Просто запомни. Потом разберешься.
Можно было ожидать, что библиотека будет похожа на огромный дождевик, но внушительное здание выглядело вполне рукотворным. Саша втайне на это надеялась и теперь обрадовалась, будто домой попала.
Что-то родное чувствовалось в высоченной, тяжеленной двери с массивной бронзовой ручкой, в позеленевшем от времени хриплом колокольчике. А когда Саша вдохнула чудесный аромат старой бумаги, пыли, сухого дерева — библиотечный запах, для Саши почему-то всегда чуть отдающий шоколадом, то впечатления этого кошмарного утра почти рассеялись.
Все пространство первого этажа занимал читальный зал. Стены, до самого сводчатого потолка заняты стеллажами, высоченные окна открыты, ветер надувает лиловые шторы. Вместо привычных рядов столов с лампами, как в обычных библиотеках, здесь креслица со светильниками на спинках — изобретение Платона Леонардовича, как мимоходом заметил Савва. Ближе к стеллажам, по периметру зала — продавленные диваны, обитые потертой кожей, возле них длинные низкие столики. На столиках угрожающе кренятся стопки книг, кое-где они рассыпались и затихли беспорядочными кучами. На одном столике тоскует большая зеленая чашка с растрескавшейся от времени кофейной гущей и огрызок печенья на блюдечке.
Горы книг по углам, на подоконниках, на диванах, в самых неожиданных местах. А те, что на стеллажах — торчат как попало, вверх ногами, задом наперед, большие вперемешку с крошечными. Толстый слой пыли покрывает все это безобразие, как сахарная пудра воскресный кекс.
На стене два старинных темных портрета укоризненно смотрят на царящий вокруг хаос — остриженный в кружок седой черноглазый старик со страшным шрамом на щеке и молодая женщина в простой белой рубахе. Очень похожа на Сашину маму, только волосы темно-рыжие.
— Ну и ну… — выдохнула Саша. — Такого даже в моей комнате не бывает.
— Подумаешь, неубрано немножко… — беспечно ответил Савва. — Филибрум сам не может, ты же знаешь. Ладно уж, так и быть, помогу тебе.
— Поможешь? С чего вдруг? Это моя война.
— Клара попросила. Послезавтра здесь Декаденция встречается со своими подопечными. Поэтическими музами. — усмехнулся Савва, — Будет обучать их тонкостям ремесла.
— Ах вот как! А я — то думала… И что, неужели кто-то придет ее слушать?
— Не протолкнуться будет.
— У нее столько подопечных?
— Не в этом дело. Слух прошел, что в честь этого события гостей будут угощать инспирией… Поэтому придут все, кто сможет.
— Инспирией? — нахмурилась Саша, — и где она ее возьмет?
