— Под ноги, конечно! Сказал — не сходи с дороги!
— Не ори на меня! Откуда я знала!
— Сама не ори. Тебе же помочь хотел.
Дальше пошли по тропинке рядом. Савва крепко держал ее за руку. Шли молча. Саше было стыдно. Как некрасиво получилось! Сначала заставила его пойти этой дорогой, потом про него гадость какую-то подумала. А он по-настоящему за нее испугался. Еще немного, и она рухнула бы в этот мох, и неизвестно, чем бы это закончилось.
А ведь он ее предупреждал! Извиниться бы надо, по-хорошему…
— Долго нам еще? — спросила виновато.
— Дойдем до города, — спокойно ответил Савва, — спустимся на площадь Безобразова. Оттуда через мост в библиотеку. Уже недалеко.
Отлегло немножко. Безжалостная лапа отпустила сердце и наконец-то удалось глубоко вздохнуть. Саша неловко забрала у Саввы свою руку.
— Мы разве через реку пойдем?
— Ну да.
— Не понимаю. Ты собирался попасть в библиотеку прямо из Клариного сада, а с ним рядом нет реки. Как такое может быть?
Савва призадумался
— Здесь…Как бы тебе объяснить понятно… Представь огромный кусок сыра. С дырками. Ты — муравей. И тебе нужно попасть на другую сторону куска.
— Угу. Уже представила.
— Ты можешь обойти его кругом, а можешь пролезть через дырку. Вот и все. Главное — знать, где пролезть.
— То есть тут у вас такая… аномалия? Гео…патогенная зона? Вроде Бермудского треугольника, да? Класс! Рассказать бы кому-нибудь!
— Даже не пытайся. — серьезно сказал Савва, — Один уже рассказал… Неважно. Такие места очень любят музы. Им здесь хорошо.
— А драгоценные? Вам здесь хорошо?
— Я тебя умоляю! Драгоценным везде хорошо.
— По тебе не скажешь.
Савва отвернулся. Саша с досадой подумала, что снова брякнула что-то не то. Несколько шагов прошли молча.
— Слушай, — осенило вдруг Сашу, — а может это как раз музы изменяют пространство? Там где они поселяются возникает аномальная зона… м-м?
Савву эта мысль не впечатлила. Он равнодушно пожал плечами.
— Не уверен, что это важно. А вообще, байка есть. Ну — легенда. О том, как возник Музеон.
— Расскажи! — обрадовалась Саша.
— Бэллу попроси. Я плохо рассказываю. — ломался Савва.
— Неважно. Здесь страшно молчать…
Он вздохнул.
— Ладно! Я так не смогу, как Бэлла, но попробую. — он сделал загадочное лицо и заговорил нараспев, очень похоже копируя Бэллу:
…Давным-давно, в стародавние времена на этом самом месте бился белоснежнокрылый Пегас с Великой Утробой…
— Это кто такая?
— Пожирательница талантов. Вечно голодное чудовище с огромным брюхом. — пояснил Савва своим обычным голосом, — Ее прислужницы, азумы, убивают таланты, а она пожирает то, что от них осталось. А Пегас решил с ней разделаться раз и навсегда. Не перебивай!
…Он ударил копытами с такой силой, что земля содрогнулась, разверзлась, и земная кровь и соки вырвались на поверхность. И вспучилась и поднялась земля, и выросли повсюду огромные холмы, и земная кровь кипела между ними. И провалилась Утроба в расплавленные недра, и стала погружаться в кипящую земную кровь. А Пегас парил над клокочущей землей, невредимый и недосягаемый.
И поняла Ненасытная, что близок конец, и взмолилась:
“ Помоги мне, благородный Пегас! Не дай сгинуть! В награду обещаю не преследовать тебя и потомков твоих до конца времен.”
И ответил ей Пегас:
“Муз, подопечных моих, тоже не тронь. И азум, прислужниц твоих, к людям не посылай. Пусть творят они, как велит человечья природа, и да не будет им преград во веки веков.”
Ужас охватил Пожирательницу, земная кровь заливала ей рот и уши, и Великая Небыть раскрыла ей свои объятия. Но не могла она обещать того, что противно ее природе. И так сказала:
“Как не может быть света без тьмы, и добра без зла не существует, так и созидание немыслимо без разрушения.
Не отнимай все у меня! Оставь малую толику свободы! Отдай мне тех, кто сам придет ко мне и отдастся в мою власть по доброй воле.”
Поразмыслил Пегас и решил, что не найдется на свете такого идиота. Был он как дитя легковерен и плохо понимал человеческую природу. С утроенной силой взмахнул он своими белоснежными крыльями. Поднялся такой ветер, что деревья застонали и полезли вон из Земли, и корни их извивались как змеи. Стала остывать клокочущая земная кровь, и пузыри ее обращались в камень.
И снизился благородный Пегас и протянул Утробе белоснежное крыло. Ухватилась она за него из последних сил и выбралась на поверхность. Но не хватало сил Пегасу подняться выше, ибо устал он в сражении. Не удержалась Ненасытная — малы и слабы были руки ее, а брюхо огромно. Рухнула она возле самой Черной горы и уползла под нее и укрылась в ее недрах. А слизь с ее безобразного тела покрыла землю вокруг, и стало болото. А насекомые с ее волос обратились в хухликов… и… Собственно, вот… Там еще много чего было. Он потом полетел на Лунную гору, танцевал там и так долбанул копытом в великой радости своей, что Источник вырвался из самого сердца горы. А из него появились музы…И были прекрасны они в лунном свете… ладно, хватит пожалуй.
— Интересная версия! — оценила Саша. Но она почему-то совсем не похожа на те истории о Пегасе, что я читала.
Савва фыркнул снисходительно.
