Наталья ежемесячно привозила французских туристов в монастырь на экскурсию, и мы часто работали в паре: я сопровождала группу, а она переводила.
— Наталья, можно Вас на минуточку — шёпотом произнесла я, пока папа фотографировал одну из главных достопримечательностей нашего города. — Я с папой, а он не знает, что я в постриге. Видите, как одета! Вы, пожалуйста, не проговоритесь.
После доброжелательной беседы втроем, папа, услышав из уст Натальи что я хороший экскурсовод, решил двинуться дальше в город. Тогда ещё нашему монастырю принадлежала часовенка в честь святителя Николая напротив мэрии, и мы решили пройти как раз мимо нее, чтобы полюбоваться на цветочные композиции «Золотое Кольцо». Из часовни вышла мать Архелая и, увидев меня, направилась к нам.
— О! Папина дочка! Как на Вас мать… Вера Ваша похожа! Неожиданно вас тут вдвоем увидеть! И как тебе только отпроситься удалось в такой то день?!
Бочком — бочком, не искушая судьбу, я увела папу от доброй сестры. На всякий случай.
Зашли мы в исторический музей. Перевела дух. Тут уж меня точно никто не узнает и не выдаст ненароком. Только стали отходить от кассы, как ко мне со всех ног бежит девушка-подросток, а за ней ковыляет старушка.
— Матушка! А я только что бабушке про Вас рассказывала! Узнаёте меня? Мы же у вас в монастыре с классом вчера были на экскурсии! Бабушка, познакомься!
Мне, конечно, было лестно ещё раз увидеть юную барышню, но я решила больше судьбу не искушать и предложила папке: А поедем-ко в зоопарк!
Через час, гуляя у вольера с белым львом, получаю смс- сообщение: «Возвращайся в монастырь, в 18:00 тебя назначили проводить экскурсию». Деваться некуда. Мы вошли через проходную. Предложила папе передохнуть с дороги, а после ужина вновь встретиться.
— Ну, нет. Веди меня на свою экскурсию.
Я вздохнула, представляя, что будет, когда папа увидит меня в апостольнике, но делать нечего.
— Пап, ты только не волнуйся, но мне во время экскурсии надо будет надеть свою форму экскурсовода. Мне нельзя ничем отличаться от монахинь. У меня тоже есть такая форма как у них.
Как только папа увидел меня во все оружии и услышал моё иноческое имя, а мы всегда представляемся группе, он всё понял. Посмотрев на меня из-за спин экскурсантов, он обошел группу, сел на скамейку и, с изменившимся лицом, закрыл голову руками. Уводя группу за собой, смотрела на его застывшую фигуру, испытывая трепет. Матрица — перезагрузка.
В самом конце экскурсии, когда мы подходили к кедровому саду, меня неожиданно обогнал отец, открыл нам кодовый замок (спросил его номер у какой-то монахини). Папка встал у входа в рощу и, пропустив меня, объявил всем: «Она — моя дочка!» Люди с почтением смотрели на родителя, кто-то похлопал его по плечу. Папа подошёл ко мне и встал рядом, оглядывая людей. Им тоже было интересно посмотреть на нас двоих, таких похожих. Принял. Зауважал мой выбор.
— Но я тебе всё равно приданное готовлю. У нас в магазине детские ползунки списали. Я их для будущего внука приберёг, когда наиграешься и вернёшься — вручу.
***
На эту же тему вспоминается комментарий одной из бабуль после экскурсии: «Спасибо за всё, что Вы нам тут сейчас порассказали. Но мы надеемся, что Вы одумаетесь здесь оставаться. Вы же не серьёзно тут, не навсегда?» Хм. Неужели на моём лице написано, что я несерьёзно.
Внучок одной монахини, чей сын уговаривал маму уехать домой, произнес гениальные слова:
— Папа, она не может вернуться, она же здесь Богу клянётся!
***
Приехала из Петербурга шестилетняя крестница Эмилия. Соскучилась, дорожит каждым моментом, проведенным вместе. Обхватывает меня ручонками, смотрит своими дивными голубыми глазами и просит: «Пойдём, Валерия, секретничать!»
Легко и радостно слушать детские секретики. Радостно, что есть на свете люди-человечки, живущие в мире фантазии и счастья. Прибежала ко мне на клирос и, невзирая на строгих монахинь, забралась ко мне на коленки, взяла за руку. Народ вокруг смотрит, умиляется. Монахини заулыбались. Прислонилась ко мне доченька во Христе и рассказывает шёпотом о том, как она представляет Бога. Я тоже её спросила:
— Как ты думаешь, зачем нужны монахини?
— Чтобы людям помогать, и чтобы в этом храме петь Богу красиво. А если некрасиво, то не надо.
***
Трёхлетний Мирон молится так, как его научила добрая мама Маша. Она стоит в сторонке и тихонько записывает его беседу с Богом на диктофон:
— Бабушка чтоб не баела, дедушка не баел! Чтоб никто не баел! Боже, сохрани и спаси! Чтобы яяя не боел, зубиков (боли) не было, и стобы я не кашлял. И пааапа чтобы сохранился: Господи, сохрани и спаси! Боженька, сдевай! … Мама, а теперь ты всё-всё Боженьке скажи.
***
Случай, рассказанный сотрудниками монастырского кафе. Семья взяла подносы с едой и устроилась трапезничать. Старший ребёнок заметил: «А ведь мы забыли помолиться». Встали, пропели «Отче наш», отец широко перекрестил стол. Загляденье, а не семья. Садятся. Мама вскрикивает и подпрыгивает.
— Оленька, дочь, ты зачем ножку свою на мой стул положила?
Девочка убирает ногу и серьезно так обращается к маме:
