«Лунтик». «Бунтарь» — выражение внутреннего состояния. Сашка у нас — борец за правду, её суждения независимы и бескомпромиссны; Анжелика — имя, вызывающее ассоциации с романтикой, европейским христианством и молодёжной свежестью.
Любуюсь на её щёчки-ямочки, красненькие, как и у меня (не стыдись их, это наше украшение от пред- ков — скандинавов); на красивые пальчики и статную фи- гурку — развита не по годам. Рассудительна, максима- листки критична.
— Ничего-то я о тебе не знаю — вздыхаю про себя. — Есть у нас две недели, чтобы заново познакомиться, открыть друг друга и вероятно, друг другу несколько поднадоесть. Из кармана джинсов торчит телефон, «покоцаный» как у большинства тинэйджеров, полуразряженный. В ухо вставлен наушник.
— А давай ты, Валерьюшка, придёшь ко мне после по- слушания, и я тебе покажу аниме?
— Аниме? Это в смысле мультики?
— Да, японские с хорошим смыслом. Их много. Даже мама видела «Ходячий замок» Хаяо Миядзаки. А вообще это целая молодёжная субкультура, у меня подруги тоже увле- каются аниме.
… «Ходячий замок» действительно произвёл на меня впечатление как произведение искусства, не случайно режиссеру вручили «Оскар». Гармоничная картинка и пре- красная художественная идея, но смысл?! Главный герой поверг меня в ступор, и, если бы не горящие глаза моей сестрички, я бы выключила немедленно, чем оскорбила бы её чувства.
— Сестрёна, ещё я обожаю сериал «Великолепный век», про жизнь Хюрем — наложницы турецкого султана. Её тоже звали Александрой в крещении, она была дочкой батюшки, но её захватили в плен и увезли из Крыма. У Хюрем был сильный характер, и она смогла стать не просто любимой рабыней, но султаншей.
… Сели мы с Сашенькой смотреть, но меня, «правильную инокиню», хватило только на одну серию.
— Саш, ну зачем мне смотреть на гарем?
— Как зачем? Это же история!
— Я же могу, если будет нужно, взять и прочитать про этот период в книге или статье. Да и так всё понятно — человеческие страсти во всей красе. Прости, милая, не хочу засорять свою память чьими-то дрязгами.
Поспорили. Ребёнок обиделся. Мои доводы про целомудрие для Сашки пока пустой звук, но надеюсь, что после нашего эмоционального разговора она запомнила не только мое брюзжание.
— А ещё я слушаю Лил Пипа. Его песни многих подрост- ков спасают в трудные моменты.
… Послушала и я нескольких любимых исполнителей моей сестры. От каких-то клипов волосы зашевелились на голове под апостольником. Не зря государство запрещает некоторые группы. Под другие композиции спокойно можно было подепрессовать или попрыгать.
Итак, опыт окунуть меня с головой в Сашины интересы обернулся фиаско. Нет, конечно, по словам Василия Вели- кого, мы как пчёлки можем собирать нектар с разных цветочков, но тут уж у пчёлки случилась интоксикация.
С тех пор мы решили обходить в общении острые углы относительно художественных взглядов. Тем более, что мои любимые советские киношедевры девчонку не вдохновили. А о литературе просто помолчу. Хорошим звоночком для меня стало то, что Александра умеет слушать собеседника, не перебивать, откликаться сердцем. Нежная, ласковая и заботливая сестричка окру- жила меня максимальным комфортом: приносила чай, накрывала ножки пледом, чмокала в щёчку. В монастыре отвыкаешь от простой человеческой нежности, хоть и чи- таешь порой в апостоле: «Будьте братолюбивы друг ко другу с нежностью; в почтительности друг друга предупреждайте» (Рим. 12:10).
Нашим любимым временем все две недели были вечера. И я, и Сашенька, ждали того часа, когда можно будет подняться в библиотеку и, усевшись в уютные кресла друг напротив друга, завести неспешную беседу. Людям надо разговаривать, на то мы и люди. Хорошо и просто молчать, просто быть в одной комнате с близкими.
Мы спорили, и смеялись, и читали вместе. Девяносто процентов читала я, а Александра лежала с открытыми глазами на больной спинке. Мы решили погрузиться в шекспировскую трагедию «Ромео и Джульетту». Сняли с верхней полки книжного шкафа собрание сочинений, нашли это произведение в одном из томов. Мне интересна была реакция сестры на книгу, ведь главные герои были её ровесниками, и у Саши тоже имелся некий опыт влюблённости.
Мы не спеша читали это удивительно несовременное произведение, проникались восхищением перед совершенными оборотами речи, богатством оттенков смысла. Я рас- сказывала сестре о том, как стояла несколько лет назад под балконом Джульетты Капулетти в итальянской Вероне (хотя и знала, что, по-настоящему, никакого балкона не было) — и наблюдала за ошалелыми туристами.
