Она тут же полезла за наличкой и протянула ему пятидолларовую купюру.
— Сдачи не надо, — тон её был насмешливым, но уже вполне дружелюбным.
— Оставлю себе, если скажешь, что простила меня, — заявил Рус.
Оля от души саданула его кулачком.
— Не простила! Ты полный придурок.
— Согласен, — потирая ушибленное место, покладисто подтвердил он и поморщился. — Слушай, какая у тебя рука тяжёлая…
— Вот именно! Советую впредь не забывать об этом, — Оля улыбнулась краешком губ.
— Ну так что, мир? — Рус привычно протянул ей мизинец. — Мирись, мирись, мирись и больше не дерись, а если будешь драться — я буду кусаться!
Она фыркнула и подала ему свою руку, а затем привалилась головой к его плечу. Должно быть, это означало полное прощение. У Руса словно камень с души упал.
— Понимаешь, — сказала она после паузы, — ты ведь в чём-то прав…
— В чём это я прав? — спросил он подозрительно.
— Ну, то, что между нами происходит… разве это нормально?
— Слушай, я, может, туплю, но… чего ненормального-то?
— Мы с тобой знакомы всего лишь шесть дней. Шесть! — отчеканила она таким обвиняющим тоном, словно говорила об убийстве.
— Серьёзно, что ли? — Рус пожал плечами. — С ума сойти. У меня ощущение, что я тебя знаю давным-давно…
— А в постель мы с тобой улеглись на четвёртый день после знакомства, — докончила она совершенно убитым тоном.
Он чуть было не рассмеялся, но вспомнил её обидчивость и сдержался.
— И что с того, Оль? Ну, на четвёртый… а если бы не на четвёртый, а на пятый или шестой? На двенадцатый? На тридцатый? Что изменилось бы? Здесь нет каких-то правил и конкретных сроков. Только чувства…
— Разве чувства могут зародиться так быстро? — неуверенно протянула она.
— А почему нет? Помнишь моего друга Илюху?..
Оля улыбнулась.
— У меня уже сложилось ощущение, что он и мой друг тоже, ты так часто про него рассказываешь… Конечно помню. А что?
— Они с Мариной… это его девушка… стали жить вместе спустя считанные дни после знакомства. Все окружающие тогда крутили пальцем у виска. Мало того, что очень быстро, необдуманно, так ещё и Илья… со странностями. Многие жалели Марину, говорили, что связалась с ненормальным. А им было плевать. Они просто любили друг друга. Им было хорошо вдвоём.
Оля молчала, задумчиво рассматривая свой маникюр.
— Можно ходить за ручку полгода и только потом поцеловаться — но это ещё не гарантирует того, что люди будут счастливы вместе, — продолжил Рус.
— А в нашем случае, значит, есть гарантии? — ядовито спросила Оля.
— Я не знаю, — серьёзно отозвался он. — Честное слово, не знаю, что ждёт нас с тобой дальше. Но сейчас мне… тоже хорошо. Просто хорошо. Именно с тобой, а не с кем-то ещё. Не с абстрактной “нажопницей”, — не удержался он от шутки и машинально отклонился, чтобы избежать очередного болезненного тычка.
Вопреки ожиданиям, Оля не стала его бить.
— Мне с тобой тоже очень хорошо, — тихо сказала она. — Во всех смыслах. Хорошо, спокойно, надёжно… я и не знала, что так бывает.
— Так бывает, — он притянул её к себе, погладил по спине. Оба не проронили ни слова о будущем, хотя Рус готов был поклясться, что Оля сейчас думает о том же, что и он. Что будет с ними обоими после этой поездки?..
— Может, пойдём? — предложил он, меняя деликатную тему. — Становится холодно, скоро начнёт темнеть, а нам ещё искать место для ночлега.
Оля молча кивнула.
Осадок от разговора у озера был не то чтобы неприятным, но заставил Руса задуматься о неизбежности скорого расставания.
Сколько им осталось? Мелочь, сущие пустяки, чуть больше недели вместе… а что потом? В голову весь вечер почему-то лезла старая песня начала нулевых, точнее, разрозненные строки, извлечённые из каких-то закоулков памяти: “Сколько нам с тобой теперь осталось, лишь малость… И съедает нас моя дорога, тревога… Между мной и тобой остаётся ветер…”*
Ну смешно же было, в самом деле, рассчитывать на то, что Оля вот так, махом, по его хотению и велению изменит свою привычную жизнь и вернётся в Россию. Да, со стороны её существование в США выглядело не слишком-то радужным: отсутствие визы, сомнительное место работы, странные друзья типа Лейлы… но это только со стороны. Кто знал, кроме неё самой, насколько всё это ей важно и необходимо? Кто знал, чего или кого она боялась в России — боялась так, что даже минусы здешнего нелегального положения представлялись ей милее и безопаснее?
— Не спишь? — тихонько спросила Оля, уютно устроившись у него под боком. Давно перевалило за полночь. Они успели поужинать в городе, заселиться в мотель, дважды заняться любовью, а на утро у них был запланировал старт в новую точку маршрута — по идее, оба должны были уже дрыхнуть без задних ног, но как выяснилось, Оле тоже не спалось.
Рус нащупал в темноте её ладонь и положил себе на грудь, словно предлагая ощутить биение его сердца.
— Нет. Думаю, — отозвался он после паузы.
— О чём?
— О тебе, обо мне…
— А что именно думаешь?
— Это сложно сформулировать, — усмехнулся он. Её ладошка поглаживала его грудь, живот, провокационно спускаясь всё ниже. Э, нет, не сейчас! Он перехватил Олину руку на полпути и осторожно спросил: