Мы сидели за кофе с пирогом, и Эрика рассказывала, как в глубокой юности протестовала против конкурса красоты. В ее описании конкурс красоты выглядел унижением почище блокпостов. Это было скорее похоже на невольничий рынок оттоманских времен. Кстати, для тех, кто любит сравнивать Восток и Запад, оттоманская империя отменила рабство в 1830-м году, намного раньше американцев. Правда, этот фирман касался только белых рабов, но их было больше, чем чернокожих.
− Эрика, они что, сироты?
− Почему сироты?
− А где их родители? Неужели им все равно, что их дети выставляют себя на позорище?
− Чувство собственного достоинства у каждого человека должно быть свое. Женская сексуальность не должна контролироваться патриархальной семьей.
Пока я это обдумывала, в дверь постучали.
− Кто там? − крикнула Эрика.
− Свои, – сказал по-английски мужской голос. – Мадам Бланш, я вам паука принес.
Велик Аллах над нами, это какой-то дурдом на каникулах.
В дом зашли двое, Мэри наклонилась ко мне и зашептала: “Эйнар из TIPH, Риордан из ISM”. Ну, Эйнар, понятно, откуда приехал, а Риордан, интересно из какой страны? Мне было неловко в обществе незнакомых, и, судя по голосам, молодых, мужчин, но присутствие Мэри, Эрики и Бланш сглаживало ситуацию.
− Welcome to H-2, – сказала я таким тоном, как будто эти тихие безжизненные улицы с торчащими на каждом углу оккупантами были столицей арабского мира и целиком принадлежали моей семье. Какая светская львица пропадает, даже обидно. После обмена приветствиями все столпились посреди комнаты, и я услышала комментарий.
− Какой красавец. Сейчас мы его под шкаф запустим.
По полу что-то зашуршало, я с визгом вскочила на стул, раздался дружный смех. Страшно боюсь всего ползучего. Выяснилось, что это старинное квебекское поверие – запустить паука под шкаф приносит удачу. Я так и осталась сидеть с поджатыми ногами. Разговор шел о графике сопровождения в школу детей из деревни Аль-Тауани. Те же проблемы, что были у меня, но мне-то идти в Кордобу всего пятнадцать минут, а им в их школу час с чем-то, ближе просто нет. Армия обещала предоставлять эскорт, но эскорт являлся на место далеко не всегда, а когда являлся – пользы от него не было никакой. Никто из солдат ни разу не соизволил вылезти из джипа. В Хават Маоне жили те, кого даже другие поселенцы не хотели рядом с собой терпеть, и они стреляли детям из Аль-Тауани поверх голов. Ну почему все так печально?
− Ты чего сидишь с поджатыми ногами?
Я повернулась в сторону голоса.
− Ты кто?
− Я вынес паука за дверь. Можешь сесть нормально.
− Риордан?
− Он самый.
− Ты откуда?
− Из Ирландии.
Последний раз еврейские солдаты жили в нашем доме в мою одиннадцатую весну. Мама еще надеялась на лучшую жизнь для меня. Она читала и рассказывала мне на разных языках и за десять дней домашнего ареста познакомила меня с Гамлетом, Генрихом и прочими далекими от наших мест персонажами. Мамин голос у меня в голове прервал звук чашки или блюдца, разбитых в реальности. Я не хотела в реальность. Не хотела…
− Ну что ты удивляешься? – услышала я голос Мэри. – Рания, конечно образованная и начитанная девочка, но посуду по этому случаю ронять совсем не обязательно.
Никогда не думала, что с мужчиной, который не брат, может быть так легко и безопасно. Его лицо было по-мальчишески гладким, без малейшего признака щетины и без выпирающих костей, столь характерных для арабских лиц. Он не приставал ко мне, не дышал тяжело, не облизывался. Ну мог иногда за руку взять, но также он брал бы за руку свою сестру. Он очень любил свой Изумрудный Остров, рассказывал о нем постоянно и власти англичан над северо-восточной частью не желал признавать. Параллели напрашивались сами собой. Воюющий город, разделенный стеной и блокпостами, и с детства осознание, что ты, твои родные, твои друзья и соседи – это низший сорт людей, которых можно безнаказанно убивать. Хорошие дороги, защита полиции, неограниченный запас воды – для высших, для избранных. В позапрошлом веке у ирландцев сгнила на корню вся картошка, начался голод, а зерно и скот вывозили в Англию. Даже если бы палестинское руководство было идеально честным, Израиль бы все равно задушил нашу экономику своими санкциями и блокадами. Из разговоров наших гостеприимных хозяек я поняла, что Риордан работал в школе учителем истории и с треском вылетел оттуда за радикальные взгляды. Куда ему деваться с такой биографией? Только в Палестину.
