– Да-а-а, нужен переводчик, – не стесняясь, рассуждала Жанна, – своими силами нам тут не обойтись.
– Я словарь захватила, что нужно?
– А нужно объяснить, что в графе «поиск» он рассматривает не ту «весовую категорию». Он пишет там, что ищет девушку до тридцати. Ему не девушка нужна, а нянька. От сорока пяти как минимум, а лучше – пятьдесят и старше.
– А рожать?
– Еще детей? Тогда в довесок миллион, иначе не поедут.
Вечером с горя отправились в ночной клуб, где к нам присоединились Галка со своим «индусом» Леонидом, и, пока Леонид и Майкл успешно объяснялись жестами у барной стойки, мы, движимые состраданием, общими усилиями пытались подобрать Мендельсону невесту. Перебрали всех ближних и дальних знакомых, соседок, коллег и родных. Из этого внушительного списка более-менее подошла лишь одна – медсестра Люся, одноклассница Жанки. У нее, правда, наличествовал десятилетний сын, но зато полностью отсутствовали родственники, жилье и намек на благополучие…
Дня через два Томина явилась на работу чернее тучи и сразу повела меня в буфет, что было самым скверным признаком. Купив у ошалелой Антонины шесть упаковок шоколадных шариков, она сообщила грандиозную новость:
– Вчера в пять часов пополудни я получила предложение.
– Какое? – подавилась я.
– Руки, сердца и всех прочих органов, не хуже Жанки. Точнее, мама получила.
– Мама?!.
Томина прожевала три шарика и, отвернувшись, сказала:
– Леня пришел к нам домой и у родителей «просил моей руки».
Я тоже взяла две конфеты:
– Так и сказал: «Прошу руки»?
– Так и сказал, – вздохнула Галка.
– А мама?
– Что мама… Мама в обморок, отец за коньяк, а я стою и хлопаю глазами.
– Все понятно – закон парных чисел. Так оно и бывает обычно.
– Ты про Жанку? Да, странно. До сих пор мы с ней жили в противофазе.
– И чего ты такая печальная? Заказали стрелу? Получите. Посмотри, как быстро сработало. Не прошло и трех месяцев, Галь.
– Я не печальная, Лиза, я злая. Нет, ты только послушай… Ни слова о любви, о чувствах – ничего. Секс был два раза. Без особой страсти. Все просто и по-деловому, без цветов.
– Секс, значит, был? Ну вот, как честный человек он предложил жениться.
– Лиз, прекрати… Дослушай до конца. Есть вещи, которые домысливать нельзя – их нужно проговаривать подробно. Пришлось задать несколько вопросов.
– За коньяком?
– Нет, вечером, в лесу, когда пошли гулять. И он сказал: ну да, любви особой нет, но ты вообрази: оказывается, я подхожу ему по всем параметрам. Возраст – золотая середина, не детский сад и не последний шанс. Серьезная спокойная брюнетка. С образованием, с работой, без детей.
– Так и сказал?
– Нет, он шел от противного. Сказал: не блондинка.
– Ага…
– И еще он сказал: не красавица.
– Так и сказал?!
– Цитирую: нельзя жениться на блондинках и красавицах. Нельзя жениться очень рано. Нельзя жениться по большой любви. Жениться нужно лишь по трезвому расчету. Что мне и было предложено. Он меня оценил, как товар…
– Ой, я не знаю, Галка. В принципе, он прав. Сама подумай: возраст подошел, а никого не встретил. Три года не был в городе. Вернулся – потерял все связи. Тут ты, «серьезная спокойная брюнетка», без недостатков, без детей, без закидонов. Ну, в самом деле, не могу не согласиться. Нормальный парень, куча плюсов. Открытый, честный и не пьет.
– Ты рассуждаешь, как мамаша.
– А ты – как институтка. Возьми тайм-аут, думай. Сама же говорила: нравится, хороший.
– Не знаю, здесь что-то не то.
– Зато я знаю, дорогая. Нам надо, чтобы над нами издевались – бросали, пропадали по неделе, летели в Таиланд без нас. Как Гутников, Бакунин и Мытарский… Тогда это любовь, и страсть – кровь из зубов. А чтобы нормально – мы же не привыкли. Что тут поделать? Мазохизм не лечат.
Наконец-то попал в номер мой завалявшийся в секретариате Фомин, и в тот же день я получила приглашение на открытие выставки, «которое имеет быть» там-то и тогда-то. К приглашению прилагалась инструкция, где не без юмора сообщали, что мероприятие будет проходить в стиле петровской эпохи, и без костюма никого не пустят. Далее предлагалось нынче же подъехать в мастерскую и выбрать соответствующее платье. Да что же это такое: прямо преследуют нас в последнее время эти «машкерады», косяком идут, пожалуйста – не успели переварить юбилей родной газеты, как новая ассамблея! Однако все это было абсолютно в духе Фомина, и поскольку приглашение предполагало наличие кавалера, я сразу набрала Дуняшина.
Дуняшин, который к этому времени уже зализал полученные раны, живо отозвался. Прихватив пару газет с интервью в обмен на имя пятого рыцаря, мы помчались в мастерскую. Но Марка Михайловича не застали: за пять минут до нас он уехал в типографию за каталогом, пришлось свое нетерпение отложить до вернисажа. В мастерской всем распоряжалась бессловесная Люба. Немного покопавшись, мы выбрали костюмы: я – терракотовое, в «жемчугах» и кружевах платье, скорее в духе веселой царицы Елизаветы Петровны, чем ее великого отца, Олег – туфли с бантами, бежевые панталоны и камзол с гигантских размеров манжетами.
