– Ага, он ужин разогреть не в состоянии, не то что погулять с ребенком. Конечно, некогда, еще бы. Запомни: брак у женщины отнял все свободы, которые дала Октябрьская революция. Их нужно снова отвоевывать, назад.
– Хорошо, замуж бы ты не вышла. А дети?
– Вот, дети… То-то и оно.
– Но вы молодая, – сказала Галина, – возвращайтесь назад, в Россию, домой.
Вика громко рассмеялась:
– Поздно мне возвращаться. Вот получу гражданство, найду приличную работу, и можно будет оформлять развод.
– Понятно, – подытожила Жанетта, – вы против брака с иностранцем, совсем, на сто процентов и везде.
– Я против в принципе, но есть брак-исключение. Это брак без детей и лучше в очень зрелом возрасте, когда вам по каким-то причинам вдруг захотелось все поменять. Я это называю «дегустацией» другой страны посредством брака. Одна моя знакомая – ей пятьдесят с хвостиком, дети выросли, муж ушел к молодой – решила с отчаяния все поменять, нашла вдовца-американца и уехала. Составили брачный договор, по которому он два раза в месяц ходит играть в клуб, а она – посещает русскую диаспору. Вместе ездят на природу и к его детям. В музеи она ходит одна. Словом, все замечательно. Она еще его и путешествовать заставила. Вот, говорит, как надоест мне этот Бенджамин, прости господи, так брошу все – вернусь к себе на дачу. У вас другая ситуация, подумайте сто раз.
– Вика, мы с этим Майклом переписывались три недели – и вдруг он едет. Что за срочность? Домой-то я могу его пустить?
– Я думаю, с этим все нормально, – успокоила ее информированная Вика. – Там даже психопаты чтят закон. Только знайте: в гостиницу он не пойдет ни за что – это лишние траты. Придется десять дней водить его за ручку. Сразу поставьте границы, проговорите, что можно, что нет. Объясните, что в нашей стране обычно платит мужчина – в кафе, в магазине, за транспорт. У них там феминизм, женщина часто платит сама. Да, еще, многие американцы – и, кстати, все европейцы – едят исключительно то, что приготовлено сию минуту. Они не понимают, что такое разогретая еда. Придется готовить.
– Понятно: нужно отпуск брать. А вдруг он едет ради секс-туризма?
– Нет, вряд ли, слишком дорогое удовольствие. Я думаю, ему действительно нужна жена и почему-то срочно. Жанна, вы зачем на сайт вставали?
– На всякий случай: а вдруг?
Вика покачала головой:
– Нет, с ними все очень конкретно. Не нужно брака с иностранцем – так и скажите: ищу друзей по переписке, никаких визитов. Они конкретные, в отличие от нас.
– Да я сама не знаю, чего хочу.
– Вот это плохо. Нужно знать. И по-американски: чем конкретнее, тем лучше.
«Весь ужас в том, что Вика права, – думала я, возвращаясь домой поздно вечером. – За возможность растить детей в полной семье приходится платить – гражданскими правами и свободами. Не хочешь платить – выбирай…»
По привычке искать аналогии в литературе легко обнаружила в памяти судьбу Тэффи, Надежды Александровны Лохвицкой. Вот уж у кого творческий инстинкт победил женский, когда она, бедняжка, встала перед этим трагическим выбором: либо писательство, либо семья… Но не любят биографы Тэффи об этом писать, избегают, хлопают глазами и сразу от папы, блестящего адвоката и профессора криминалистики, переходят к первой публикации. А ведь между папой и литературным дебютом были муж, трое детей – целые десять лет, за которые она, как ни старалась, так и не выучилась быть «правильной» матерью и женой.
Утверждают, что страдающая от своей некрасивости Надежда Лохвицкая замуж вышла за первого, кто посватался. Посватался студент отца поляк Владислав Бучинский, вполне цивилизованный и просвещенный человек. И не ждал он такой напасти, как жена с литературными запросами. Получил себе направление на должность в городок Тихвин, думал, что все будет как у людей. Как пишут отдельные исследователи жизни и творчества Тэффи, первая беременность повергла Надежду в депрессию, а потом последовали еще две. Упрекая жену в том, что своего плюшевого медведя она любит больше детей, Бучинский оставил службу и перевез семью в имение под Могилевом, чтобы лично заниматься детьми. Отчаянно тоскуя, она просто сбежала, прихватив того самого медведя и несколько книг. А если бы не сбежала – наложила бы на себя руки. Муж запретил ей встречаться с детьми, и она не настаивала. А я-то еще, не зная истории, все думала: откуда в ее рассказах этот стойкий трагикомический персонаж – примитивный супруг-ревнивец – в активных попытках наставить мятущуюся жену на истинный путь?
