Мужики смеются, потешаются надо мной и отпирают дверь. Зря я только мучился, зеркало молотил. Один из охранников пинает меня в живот. Сгибаюсь пополам, падаю на колени, и меня добивают ударом в лицо. Успеваю обрадоваться наступающей темноте…
***
Прихожу в себя в медпункте. Лежу на кушетке, надо мной стоит медбрат. Он опять пьян, как и в нашу первую встречу. Обрабатывает мне лицо медицинским раствором, бормочет себе под нос.
- Что там? – спрашиваю у него. Голос мой хриплый, горло саднит.
- Шрам останется.
Мужик еле говорит. От него несёт сигаретами и спиртным. Меня даже подташнивать начинает – настолько приторный запах.
- Сколько я здесь?
Медбрат не отвечает, лишь мотает головой. Диалога у нас, видимо, не получится. Но вряд ли я буду здесь долго. Скоро за мной придут и продолжат издеваться.
Оглядываюсь в поисках острого или колющего предмета: если этих ублюдков не покалечу, то себя прирежу. Главное – поймать момент. На столе у медбрата только бинты, зеленка и прочая медицинская ерунда для оказания первой помощи. Ничего для меня подходящего.
- Ну как? - дверь резко открывается, и в кабинет заглядывает охранник. Он подмигивает мне и обращается к медбрату. – Когда его забрать можно будет?
Меня начинает трясти от его слов. Тварь!
- Да хоть сейчас! - сразу хватаюсь за мужика, но он убирает мои руки. – Иди уже, всё равно не спасешься.
Вот сука! Алкоголик ебучий, которому так же наплевать на происходящее.
- Ну ничего! Выебут они тебя, узнаешь тогда! – кричу ему, когда меня подхватывают под руки и выносят из кабинета.
Как сумасшедшего держат, не дают дёрнуться. Снова коридор и… Душевая!
Блядь…
Заталкивают внутрь. Там настоящая парилка. Из включенного крана хлещет горячая вода, а у стены на стуле сидит охранник и вертит в руках ножницы.
- Пора стричься, Тёма! – он улыбается и манит меня к себе пальцем.
Предполагал, что когда-нибудь этот момент настанет. Сейчас распрощаюсь со своими волосами. Не реву, подхожу к мужику и сажусь перед ним на пол.
- Стриги! – произношу уверенно. – Мне уже насрать!
Мужики у дверей смотрят на меня удивленно. Нет, мне интересно – им что, заняться больше некем? Я один здесь такой, кого можно трахнуть, над кем посмеяться?
- Я тебе стрижечку сейчас такую забабахаю, - нежно произносит мужик, а меня передёргивает от отвращения. – Сам себя не узнаешь.
Да что уж там, я уже не узнаю себя. Меня загнали в угол, остаётся только смириться.
Конечно, зная себя и перемены настроения в последнее время, уверен, что через пару часов буду сидеть в своей камере, реветь, жалеть свои отрезанные волосы и растерзанную задницу. Если до камеры доберусь живым.
Несколько минут, неуклюжих движений ножницами и расческой, и я готов. На плече красуется маленькая ранка от ножниц, а ушам непривычно холодно даже в насыщенном горячем воздухе. Хочу встать, посмотреть на себя в зеркало, но охранник усаживает меня обратно на пол.
- Хочу, чтобы ты пососал мне, - говорит он, и я сразу закрываю рот руками.
Мотаю головой, на что мужик реагирует сильным толчком мне в бок.
- Съебитесь отсюда все.
Оборачиваюсь к входу на знакомый голос. Марк. Стоит с одеялом в руке и смотрит на меня.
- Комбинезонов для тебя больше нет. Либо все слишком большие, либо рваные.
Он пришел помочь мне: это вызывает удивление и нервный смех. Провожу рукой по волосам и… прикрываю уши. Непривычно, неудобно. Никакого комфорта. Я абсолютно беззащитный. Голый, да еще и непонятно как постриженный.
- Тебе идёт, - говорит Марк, указывая глазами на мои волосы. – На мышонка похож.
Чего?
- Поднимайся, кутайся в одеяло и быстро в камеру, - продолжает он, но уже тише и оглядывается на дверь. – Я многим рискую, помогая тебе.
- То есть, ты сам решил…
- Камер здесь нет, так что Бес вряд ли узнает. А эти побоятся сказать ему. Надеюсь, что побоятся.
Марк ведёт меня в камеру, и на нас даже не смотрят. Каждый занимается своим делом: один стоит на посту, пишет что-то в журнале, другой разговаривает с одним из заключенных, третий прогуливается по коридору. Освещение включено.
Блядь, всё так гладко, словно ничего и не было, будто никто меня не насиловал, не бил.
Хотя, с чего я вдруг решил, что всё вокруг должно меняться из-за меня? Я не пуп земли, не президент. Обычный школьник, который даже не закончил последний, одиннадцатый класс. Ничто никогда не будет вертеться вокруг меня. Я не один.
В который раз в голову приходит мысль, где другие заключенные. Вспоминаю слова Марка, слова Кости, и испытываю невероятное желание посмотреть на другие корпуса. Охрана всё время здесь, Бес, предполагаю, тоже. Возможно, в других корпусах другое начальство? И другие игры, соответственно…
- На твоём бы месте я больше не выёбывался, Артём, - говорит Марк и запирает камеру. – Сиди тихо, не суйся никуда, и спокойно доживешь до следующего года.
- А что в следующем году будет?
И что значит «никуда не суйся?» Я разве суюсь? По-моему, это до меня всё доёбываются кому не лень.
Так бесит!
- Заткнись и ложись спать, - нетерпеливо отвечает Марк и сразу уходит.
Даже поблагодарить его не успеваю.
