В обед дверь соседней камеры открывается, и парня, с которым я обмолвился парой фраз, вытаскивают за шкирку.
- Пошли! – рычит на него охранник. – Тебе надо принять душ!
Даже странно, что его уводят, а не ебут прямо в клетке. В душевой, наверно, собралась вся толпа.
Место парня занимает другой заключенный: слышу, как его затаскивают и кидают на пол. А когда охранники уходят, к моей камере тянется рука и с силой долбит по прутьям. Встаю с койки, подхожу ближе и сажусь на пол, завернутый в одеяло.
- Тём, ты здесь?
- Киря! – хватаюсь за его пальцы. – Ты здесь…
========== 36. Жертва ==========
POV Кирилла
- Киря, как ты?
Сжимает мою руку своими тёплыми пальцами, не могу передать, насколько это здорово.
- Всё хорошо.
Желудок скручивает от голода. Пробыл я в карцере два дня, а ощущение, что вечность. Спасибо хоть Рыжему, что договорился с охранником, и меня посадили рядом с Тёмой. Я переживал за друга, скучал по нему. И он по мне тоже – чувствую это по тому, как он держится за руку. А затем он это и произносит.
- Кирь, я скучал.
- И я, малыш.
- Да какой я малыш…
Он отдёргивает руку, и я тут же слышу тихие всхлипывания. Хочу вскочить, подбежать к нему, обнять, успокоить, погладив по волосам. Чертова клетка! Проклятое место.
- Не реви, прошу тебя.
Тёмкины слёзы разрывают изнутри. В такие моменты готов переубивать всех вокруг.
Сажусь на койку, упираясь затылком в стену. Надо дождаться обеда, а потом… Потом хоть смогу нормально обнять его.
Из головы не выходит наш поцелуй на сцене. Чувствую, что хочу повторения, но, конечно, не решусь даже намекнуть на это. Сколько он здесь пережил, еще меня со своими желаниями не хватает! Не раз я задумывался о том, как отношусь к нему, но ответа так и не нашел. Привязанность, дружба – да. Любовь? Как проверить любовь? Желание обнять и целовать человека – это любовь или можно отнести к обычной страсти, похоти? Если так, то больше никогда не прикоснусь к нему.
Артём, видимо, спит. Не слышу его шагов за стеной. Сижу и терпеливо жду, когда к обеду откроют двери.
***
За несколько минут до обеда слышу знакомый, громкий гудок, и камеры открываются. Выбегаю из своей, но Тёма закрыт. Дверь закрыта, а сам он спит. С первого этажа ко мне поднимается Рыжий.
- Кирилл!
Он сегодня очень серьезен. Ни улыбки на лице, глубокие морщины вокруг глаз. Даже волосы рыжие пожухли, как осенние листья.
- Я беспокоился! – говорит он.
- Всё нормально.
Дёргаю дверь Тёмкиной камеры, она не поддается.
- Его закрыли. Сказали, что будет голодным сидеть, - сообщает Рыжий. – Завтра откроют уже, я уверен. Пошли поедим, ты бледный, как смерть. Заодно и ему принесём.
Да, надо поесть. Киваю Рыжему, продолжая смотреть на друга, полностью укрывшегося одеялом. Он такой…беззащитный. Хочется обнять его, утешить, сказать, что всё будет хорошо… Рыжий берет меня за руку, тащит по лестнице и по дороге рассказывает то, что происходило здесь, пока меня не было.
В столовой кусок не лезет в горло. Тёму изнасиловали, обрезали волосы, а теперь и без еды оставили. Твари. Сжимаю в руке вилку, переламываю её. Рыжий смотрит на меня с опаской, а я готов убить всех, кто притрагивался к моему другу.
- Кирилл…
- Мне нужно оружие, - говорю первый, перебивая Рыжего.
Неважно, что он хотел сказать. Мне нужен нож или пистолет, и как можно скорее. Я должен достать оружие и вытащить отсюда Тёму, пока он ещё в своём уме.
- Я не смогу помочь тебе.
Быстро он ответил. Утыкается в тарелку и начинает активно поглощать пустую, холодную похлёбку.
- Врешь.
Знаю, что врет. Цену набивает, что ли? Рыжий вздыхает и поднимает на меня глаза.
- Если я достану тебе пистолет, в следующие выходные меня не станет.
Он произносит это спокойно, без намека на укор. Но всё понятно и так: Рыжий даёт мне возможность самому решить, что будет с его жизнью. Он хочет, чтобы выбор делал я сам. Смотрит на меня выжидающе, а я медленно киваю. Даже не задумываюсь о том, чтобы выбирать между ним и Тёмой. В глазах Рыжего на секунду появляется разочарование, смешанное с огорчением, тоска, но после он продолжает говорить:
- За пистолет расплачусь своей жизнью на играх. Таково условие Болта: хочешь играть в игрушки, будь любезен участвовать, - он дожёвывает кусок хлеба и пристально смотрит мне в глаза, объясняет. – Когда я буду мёртв, пистолет они, естественно, не найдут. И тогда поймут, что я отдал его тебе. Ты – единственный, с кем я общаюсь постоянно. Плюс, учитывая последние события, сразу станет ясно, что вы с Артёмом что-то задумали! – Рыжий берет меня за руку и на секунду подносит её к своим губам, отчего я чувствую себя ещё большим дерьмом. Я подставляю его, жертвую им. Это ужасно. – Кирилл, мне не жалко своей жизни. Но я не хочу, чтобы ты пострадал.
- Я уже страдаю, Рыжий, - вырывается непроизвольно.
Страдаю из-за того, что сам здесь, от того, что делают с Тёмой, и что приходится выбирать между человечностью и чувствами к Тёме.
