Друзья вновь поддерживают парня смехом, а незнакомец, повернувшись к охране, кивает головой на него.
— Забираем Максима Валерьевича, — два охранника сразу хватают его и тащат к выходу. Мужчина кричит им вслед. — Только живым оставьте, ребят! Я потом с ним еще поболтаю!
Незнакомец вновь оглядывает зал, внимательно всматриваясь в лицо каждого школьника. Останавливается на мне, с интересом разглядывает, а я опускаю голову. Карие, но совершенно холодные глаза пугают меня. Сказать ничего я, конечно, не могу — боюсь. А вот посмотреть вызывающе — с удовольствием, поэтому Киря даже помогает мне ссутулиться.
— Имя! — командующим тоном произносит мужчина, подойдя ко мне вплотную.
— Артём, — еле слышно шепчу. Кажется, я сам себя не слышу.
— Ещё раз и громче, ты, кусок говна! — он толкает меня, задевает плечо, и я чуть не падаю назад со скамьи.
— ТЁМА! — злюсь внезапно, буквально выплёвываю ему в лицо.
Чувствую, еще немного, и я сойду с ума. Блядь, такое просто не может происходить! Это не реально!
Он смотрит на меня с усмешкой — такой злобной и холодной, что становится не по себе. Мне кажется, еще секунда, и он, схватив меня за горло, просто возьмёт и задушит. Но он отступает на шаг и, еще раз безразлично оглядев толпу, идет к сцене. Поднимается, вновь садится, свешивая ноги. Но теперь микрофон у него в руках.
— Константин! — представляется он. — Для вас, дамы, я — Константин Владимирович! — он кладет микрофон у ног и продолжает говорить, но его и так хорошо слышно. — Теперь вы все — шлюхи, прибывшие сюда для того, чтобы развлекать и ублажать меня и моих людей. В течение года вы будете нашими слугами! — он поднимается и быстро проходит по сцене, но я вижу каждый его шаг словно в замедленной съёмке. Он не машет руками, не кричит, и его спокойный тон вселяет ещё больший страх, чем был полчаса назад. — Вы — несчастные педики, из которых нам поручено вылепить приличных дам. Итак! — он встаёт посреди сцены, складывая руки в карманы. — Кто первый хочет высказать своё недовольство?
========== 4. В туалете ==========
Когда Он говорил, в зале была тишина. После того, как вывели Максима, ученики поняли, что с этим хуем в спортивном костюме лучше не шутить. И всё же — куда повели Макса? Наверно, сейчас его избивают…
Я, как и все, встал в очередь к одному из охранников, чтобы получить одежду. На вид она была совершенно неприглядная — темно-синяя, какая-то слишком маленькая, но эластичная.
Мы в туалете, большом и вонючем, но я, кажется, уже начинаю привыкать к этому запаху. Оборачиваюсь к Кире, он как раз растягивает в руках костюм.
— Это что за поеботина такая? — друг пренебрежительно смотрит на длинную полоску ткани. Потом берёт её за верх, там, где дырка для головы, и вниз свешиваются две штанины, похожие на использованные гондоны. — Это как я должен её на себя натянуть? — ещё тише спрашивает он.
Мой комбинезон такой же, как у всех — маленький, синий, обтягивающий тело на все сто процентов. И как я понял чуть позже — только у некоторых комбезы с дырками на заднице…
— Эй, ты! — слышу голос одного из охранников. Он обращается ко мне — смотрит прямо в глаза. Тянется ко мне рукой, а потом я замечаю, что один глаз у него косит. Мужик отталкивает меня, хватает за плечо Кирю, который всё ещё стоит с растерянным видом у зеркала. Комбинезон на нём, и друг выглядит в нём, как аквалангист, только без снаряжения.
— Отъебись! — вдруг кричит Кирилл, и мужик сразу заезжает ему кулаком в челюсть — отвешивает такой удар, что Киря, не удержавшись на ногах, валится на пол.
— Переодевайтесь быстрее! — орёт другой.
Пидорас, чтоб ты сдох!
Ученики начинают спешно стягивать с себя привычную одежду. Я подскакиваю к Кире, пытаюсь помочь подняться, а он смотрит на меня, как на врага. Что я сделал? Может, считает, что я виноват в том, что он тоже здесь оказался? Обидно…
— Что, решила помочь дружку, красавица? — за спиной раздаётся шипящий голос.
Это он ко мне обращается?
Не успеваю сообразить, оборачиваюсь, и тут же меня хватают за волосы — резко и больно. Ощущение, что с головы сейчас снимут скальп — настолько сильно меня за них тянут. Краем глаза вижу, как Киря бросается на охранника и вновь получает удар в челюсть, но уже от другого мужика. Я ору во всё горло. Даже не думал, что умею так. Надрываюсь, как могу. Услышь меня, мама!
У Кири идёт кровь. Он стоит на коленях, упирается руками в пол и выплёвывает зуб. Начинаю орать громче, меня, блядь, что, совсем не слышно? Никто не обращает внимания: все переодеваются, стоят, опустив глаза в пол. Твари! Суки! Меня разворачивают, продолжая держать за волосы, бьют ногой под колени, и я падаю. Упираюсь подбородком в ободок унитаза. Нет, пожалуйста, не надо…
— Искупать педика решил?
— Ага! — слышу злое хихиканье, а через секунду меня окунают в воду и нажимают кнопку слива.
