Эти полицейские настолько привыкли к порядку и обленились, что оба повернулись спиной к задержанным, готовясь следовать до поста, предполагая, что Павел и Андрей проследуют за ними. Путешественники никак не могли упустить такой шанс – Андрей локтем толкнул Павла в бок, тот взглядом сказал «понял», и они были уже в тридцати метрах от полицейских, когда те обнаружили, что задержанные решили «сделать ноги».
По рации полицейские тут же передали сообщение о беглецах, которым уже пятнадцать суток заключения покажутся мечтой – за такое их на год посадят. Но это мало пугало путешественников – они, по непонятным причинам, полные эйфории, с улыбках на лицах бежали, что есть мочи. Спустившись по лестнице перехода, рванули к стоящему на платформе поезду, и в последнюю секунду, прям в закрывающиеся двери, они проскользнули в вагон, и поезд тронулся. Отдышавшись, они посмотрели друг на друга и засмеялись во все горло. Приятное дуновение кондиционера продувало их спины. Пот стекал со лба на глаза.
Смех закончился, как только поезд остановился в туннеле. Понятное дело, что это произошло по команде полицейских, и сейчас они стягивают своих бойцов на платформу следующей станции.
– До нашей станции две остановки. – После тих слов Андрей зашелся нецензурной бранью.
Павел хлопнул товарища по плечу:
– Пошли. – Он шел в сторону первого вагона. – Там на выходе в город небольшая лестница – никаких эскалаторов.
«Он собрался проскочить к выходу через десяток копов? У Паши появились яйца?» – эта мысль Андрея только обрадовала и добавила азарта в незавидную ситуацию.
Поезд тронулся. Павел прикинул, что они точно успеют перейти в первый вагон к моменту прихода поезда на платформу.
Стратегия была выбрана Павлом правильно. Наряду полицейских было передано описание обоих беглецов, и стоило только поезду остановиться на платформе и дверям открыться, как полицейские зашли по одному в каждый вагон в поисках нарушителей, а у подъемов с платформы остались стоять лишь двое с каждой стороны. Два человека на всю лестницу – ничего сложного, чтобы вылететь из дверей вагон мимо одного копа и промчаться мимо ошарашенных, не двинувшихся с места служителей, которые думали, что их тут оставили лишь для мебели. Непосредственно при выходе на улицу стоял еще один полицейский, но и это не было преградой – несчастный двадцатилетний курсант с лету получил от Андрея тяжелый удар по голове, что отправило его в нокаут. Ни один из сотрудников этой смены ни разу не сталкивался с таким нахальством и не ожидал таких действий со стороны беглецов. Капитан полиции – начальник станции – получил сообщение, что беглецам удалось уйти, и сразу понял, что раппорт об отставке можно начинать писать – начальство такого не простит. Через десять минут он рвал волосы у себя на голове и орал на шеренгу своих подчиненных, двум из которых пришлось взять на следующий день больничный по причине сломанного носа – капитан под конец разбора полетов уже не мог держать свою злость в руках. А путешественники тем временем, – когда двое полицейских, держась за носы, и сквозь пальцы их сочилась кровь, шли к умывальнику, – задыхаясь, они уже совсем не быстрым темпом бежали сквозь какие-то дворы.
– Постой. – Сквозь отдышку произнес Павел, присел на лавке и закурил. Он достал телефон и смотрел в нем расписание. – До автобусной остановки минут десять пешком, не больше, а, отправка автобуса, ща гляну, блин, через десять минут.
– Так давай быстрее! Не время перекур устраивать. – Адреналин кипел в крови Андрея. – Погнали!
– Дай минуту отдохну. Успеем. Если что, еще пробежимся.
– Со своими прокуренными легкими? Посмотрел бы я на это.
Оба сидели на лавке и думали о своем, то есть об одном и том же – они считали себя счастливчиками, избежавшими тюремного заключения. И Андрей и Павел понимали, что уже через полчаса наряды полиции на всех станциях столичного метрополитена будут иметь снимки беглецов, сделанный камерами видеонаблюдения, но их это не волновало. Когда в следующий раз им предстоит поездка в метро?
– А откуда ты знал, что с той стороны платформы лестница, а не эскалатор? – Спросил Андрей.
– Когда я был маленьким, мама часто меня с братом сюда привозила в парке погулять. Кажется, это был самый большой парк в Столице.
– Ага. Был. И его застроили. Ни малейшего клочка земли пустой не оставляют.
Павел стоял у могилы Виктора с омраченным лицом, только что тело его друга предали земле. Он сравнивал эту нелепую смерть с убийством Горбенко, которого также хоронили несколько лет назад, и на чьи похороны он не пришел. Два дня назад, гуляя с Андреем Белогородцевым с той стороны Стены, где жизнь людей выкрашена в яркие цвета, Павел весь вечер сожалел, что Виктора не было рядом, что он не разделил с ними ту радость беззаботного дня.
