Бывают моменты, когда темнеет в глазах от злости или ярости, а бывают, когда, наоборот, окружающая картинка становится четкой до одурения, яркой и необычайно объемной, более реальной, чем в обычном состоянии рассудка. Так я видел его тогда – замечая мельчайшую деталь на лице: каждую щетинку на щеках и подбородке, ненормально ярко-алую кровь в углу рта, темно-серые крапины на голубой радужке, отливающий фиолетовым бездонный зрачок, отблеск света на влажных зубах… И мои руки на его горле…
– Давай, убей меня, ты ведь ни на что большее не способен, – слова вернули меня в реальность, заставили ухмыльнуться похабно: “ни на что больше”, “выебанный в жопу” он говорил? Посмотрим, кто из нас сейчас будет выебанным.
Я мог его убить, более того – хотел, но вместо этого перевернул на живот, стянул резко черные грубые штаны, обнажив белую, контрастирующую с загорелой спиной, задницу, и резко развел в стороны ягодицы.
– Не заставлю жрать? Да и похуй, твоя жопа чище будет!
Он был первым мужчиной, которого я оттрахал, которого изнасиловал, до него я даже не думал, что у меня встанет на мужика. Но встал. Еще как. Хуй стоял, хоть стены пробивай.
Вместо стены я пробил отчаянно зажимающееся очко. Вколотился так, что порвал ему кожу, а может и мышцы – когда после нескольких фрикций взглянул вниз, увидел, что весь ствол в крови, но это меня только больше завело, так же, как и хриплые крики боли и ненависти подо мной.
Как же он выл от собственного бессилия в подушку, какие проклятия посылал, сквозь скрежет зубов…
Я почти не слышал, шум крови в ушах перекрывал всё, невьебенные по мощности ощущения сносили крышу. Не просто сексуальное удовольствие от того, как хуй втискивался в мягкую податливую плоть, нет, это было гораздо больше, чем банальный половой акт – подчинение, власть, унижение и уничтожение. Бля-а, разрушать оказалось прекрасно. И через несколько минут меня накрыл самый охуительный оргазм в моей жизни.
– Не будешь жрать, буду ебать тебя, пока не сдохнешь, – это я проговорил, когда поднялся, направляясь в ванную смыть кровь с члена и яиц.
На следующий день он стал есть, и я вернул Андрея в камеру. Через неделю его застрелили охранники при попытке захвата оружия. Он стал еще и первым, кто погиб, хоть и по собственной глупости, но при моей косвенной вине.
А мне понравилось разрушать и у меня неплохо это получалось долгие годы. Пока я не понял, что разрушаю сам себя.
Только последние мои убийства стали по-настоящему очищением общества от “скверны”, блядь. И только сейчас я что-то создавал, пытался создать.
***
– Костя-а… – прозвучало, как хрип умирающего, – помоги мне, – как же Кирилла запаучило-то опять, захуярило по-полной.
Если я правильно понимал, мы дошли до пика, осталось продержаться совсем немного. После той ночной нашей прогулки, после того, как он сам вернулся со мной в дом, находясь в каком-то очередном просветлении, даже не упрекнув за изнасилование, у меня словно открылось второе дыхание. Я признался сам себе, что не хотел его отпускать. Не хотел быть один. А значит, надо было терпеть. И я терпел.
– Сейчас, станет легче, – почти на руках отволок его в горячую ванную, чтобы помочь согреться, забрался вместе с ним, пристроив темноволосую башку себе на грудь; вроде, там его слегка отпустило, Кирилл затих, задышал ровно, задремал, уже не чувствуя, как в спину упирается мой член. Опять двадцать пять. А вроде не мальчишка уже, но стоял у меня как в семнадцать.
Звонок позволил отвлечься от похабных картинок в мозгу, звонившему Гене – а кто это еще мог быть, пришлось подождать, пока я вылез из ванной сам и вытащил сонно что-то забормотавшего Кирилла - не оставлять же его было в воде, еще бы захлебнулся. Уложил под одеяла и взял трубку. Конечно, блядь, ну как же, целую неделю не проявлялся мой ебаный работодатель, соскучился поди.
Но пока я прикидывал, что соврать на этот раз, чтобы объяснить бездействие, Гена меня опередил:
– Костик, что же ты молчал-то? Честно, не ожидал, что ты сможешь так безупречно всё сделать!
И что я сделал интересно? Но не спрашивать же в лоб, поэтому стал выкручиваться:
– Я давал повод сомневаться?
– Нет, я, конечно, знал, что ты спец, но чтобы так… Как ты это провернул?
Да что – это, блядь, ты можешь выражаться конкретнее?!
– А твоя наружка тебе не доложила? – решил хоть что-то выяснить, заодно и насколько жесткий за мной контроль прощупать.
