Разлетевшийся об стену стакан с остатками виски, стоящий у кровати с ночи – ну надо было же мне чуток выпить успокоительного после таких нервотрепок, немного помог. Я посидел минут пять на кровати, тупо разглядывая солнечные блики на острых гранях стекла на полу, привыкая, что снова один, снова в одиночестве. Поборол искушение пройтись по осколкам, чтобы физическая боль отвлекла от той пустоты, что образовалась с уходом Кирилла, и, аккуратно обойдя битый стакан, отправился завтракать.
Но кофе без первой сигареты – этот еблан спиздил пачку, нагадив мне еще и по мелочи напоследок, нихуя не взбодрил. Вот что за сучья жизнь! Я успел к нему привыкнуть, привязаться…
Полюбить – так думал вчера, когда Кир ушел, когда пил виски, глядя на алеющие угли в камине, но разве я знал, что такое любовь когда-нибудь? Нет. Так что обойдемся-ка без громких слов, меня просто разозлило его тупое эгоистичное поведение. Это просто злость, это от неё так сжимает в груди, но рано или поздно она ведь должна пройти? Обязательно – я верил в это, как во всех богов мировых религий сразу.
Клин клином выбивают, в голове существовала задачка, способная прекрасно отвлечь от ненужных мыслей о Кирилле.
Обитатель пентхауса – вот, кто должен занимать мою голову, а вовсе не этот наглый, неблагодарный долбоёб, сука, такой желанный и родной, словно успел за эти несколько недель пустить во мне корни, прорасти, как трава сквозь асфальт…
Блядь! Не отвлекаться!
Итак, что я имел на повестке дня? Одного очень осторожного мудака, не чета тем предыдущим, которых я уже отправил на тот свет, у этого и ранг выше, и мозгов больше. Силовые подходы все просчитаны и блокированы, на улице хуй этот появлялся исключительно в кольце своих быков, тачка без присмотра не оставалась ни на минуту и стекла тонированные в ней не опускались никогда, а эту ебаную пентхаусную крепость возьмешь только разве штурмом, да и то не факт. Нет, так просто к нему не подобраться, а пытаться действовать наскоком – слишком много риска, себя под пулю я подставлять не торопился.
Значит, нужно что-то еще, что-то, что заставило бы ёжика развернуться, убрав иголки и выставив мягкое беззащитное брюхо. Кому этот гондон открывает двери? Вот отцу он бы открыл? Наверняка. А Гене? Должен открыть. И, если Гена придет с двумя телохранителями – ему ж, бля, по статусу не положено одному шастать, это не будет выглядеть подозрительным, должно прокатить.
Похоже, пришла пора вводить в игру дополнительную фигуру. И, может, получится, а я очень надеялся, что получится – заодно убрать и эту фигуру с доски.
Ёбнуть всех уродов, что наживались всю жизнь за счет других и свалить красиво с чистыми документами и теперь уже по-настоящему чистой совестью, а? И в самолете, когда шасси оторвутся от земли, скинуть всё, что было на карте памяти, в общий доступ в интернете. О, там было много папок, не только та со списком, там хватило бы помоев, чтобы захлебнулись еще многие власть имущие и не только в нашем округе. Бросить напоследок дерьмо в вентилятор и свалить, не дожидаясь, пока оно разлетится. Заманчиво? Неплохо, да. Но самое заманчивое, что свою личную месть я мог исполнить, за Марка отомстить, за всех, кто по их вине сгинул в лагере, за то, в кого я там сам превратился, за свои три года на зоне, за… Да за многое.
В общем, пришла пора собирать камни. И я отправился в знакомый до боли во всех местах кабинет, надеясь, что последний раз переступаю его порог. Пришлось раскрыть карты, то есть кратко изложить, что было на пентхаусника у отца. Гена был, конечно, редкой сволочью и моральным уродом, но не дураком. И глаза у него разгорались всё ярче, пока я пересказывал сведения, собранные три года назад.
– Бля, я даже не знал, что тогда это он был… Вот ведь сука, так грамотно отмазался, все стрелки на других перевел, земля им пухом. А Володя знал оказывается. Откуда, интересно? Да ладно, не суть. Лады, Костик, ты всё правильно просчитал, вместе пойдем. Но мне надо будет с этой крысой побеседовать перед смертью, это ведь он деньги сливал в свой карман, уверен на все сто, но узнать куда конкретно надо, понимаешь?
Что тут не понять – предлагал мне еще пыточных дел мастером немного поработать. Ну да, там посмотрим как пойдет.
– Документы мне отдай, – через полминуты две заветные бордовые книжицы были у меня в руках.
Пролистал оба паспорта: и в нашем, и в загране чистые незамаранные штампами страницы радовали своей подлинностью – отлично, то, что надо.
Вот теперь можно начинать финальный акт комедии. Задумался, а стоит ли идти в пентхауз?
Не мочкануть ли Гену прямо здесь? Но – нет: и свидетелей полно на выходе, да и близко он меня не подпустит, уж отцовскую ошибку не повторит, бесшумно голыми руками не выйдет.
Значит, придется действовать по обстановке: сперва того, потом этого, потом – прощай, Родина.
