И неужели это понимание простоты жизни у меня тоже пройдет, как проходило у всех? Так же, как пройдет умение распознавать кто есть кто в толпе, и через полгода-год я не смогу так четко видеть в людской массе переодетых ментов, бывших зеков, карманников, наркоманов и барыг – они выглядели почти как обычные люди, почти как нормальное законопослушное большинство, но для меня на них словно таблички висели.
Вон, например, стоило только взглянуть на того парня, что ссутулившись входил в метро, как сразу было понятно, что он – наркоман, плотно сидящий на игле, явно в поисках дозы, он сейчас на всё готов, что ни предложи. А ведь я смотрел на него со спины, даже в лицо не глядел, видел только худую задницу, обтянутую джинсами, и костлявые плечи под дурацкой, неуместной в такую жару, толстовкой. Его выдавала даже походка: разболтанная, словно руки-ноги на шарнирах, но в то же время напряженно дерганная.
Походка… что-то царапнуло краем, какое-то неуловимое чувство дежавю или когда ты забыл простое слово, которое вертелось на языке, но никак не мог вспомнить. Да хуй с ним, с наркоманом этим, сегодня я не собирался заморачиваться и приглядываться ко всяким уродам – были первоочередные задачи.
– Верните мне деньги, пожалуйста! Ну, пожалуйста, это же нечестно!
Так, вот это могло мне пригодиться. Около столика наперсточника с традиционными тремя стаканчиками, чуть не плакал молоденький парнишка лет семнадцати. Ну, всё понятно, приехал из своей деревни в большой город и попался на старую, как мир, разводку.
– Проиграл? Сам проиграл? Вали отсюда! Дай другим сыграть, – пара тупых качков уже начали оттеснять парнишку, чтобы не мешал своим нытьем дурить следующего лоха.
– А дайте-ка мне сыграть, – я улыбался, когда подошел к ним, но, видимо, не слишком получилось дружелюбно, потому что бугаи напряглись, пацан замер, а катальщик не спешил начать крутить свои стаканчики.
– Ты кто? – Они тоже сразу просекли во мне “близкого по крови”; но это, ребята, вы ошиблись, разная кровь в нас текла, разная.
– Бес, – не самое лучшее погоняло для мест не столь отдаленных, чего уж там, но за эти годы я смог сделать так, чтобы оно зазвучало с новым смыслом.
– И что тебе? – В голосе напряг и ожидание подвоха, значит, слышали про меня – пустячок, а приятно.
– Что ж вы племяшку моего обидели, а? Кругом лохов мало, что ли?
Умственный процесс, проявившийся на не обезображенных интеллектом лицах, веселил почти так же, как загоревшаяся надежда в голубых глазах мальчишки, а он ничего, симпатичный, мой стандартный типаж – из тех, что прогнется быстро, стоит надавить.
– Он сам подошел, – наконец выродил один из троих.
– Ага, сам. Сам и уйдет, когда вы ему деньги вернете.
– Да какого хуя-то?
– Потому что я так сказал, – глядя самому разговорчивому в лицо, я улыбнулся еще шире.
Они слышали про меня, но слишком мало, чтобы просечь мой статус, которого вообще-то и не было, поэтому, решая, стоит ли буровить или проще откатить назад, они выбрали второе. Вот и молодцы, начинать свободную жизнь с мордобоя на площади не хотелось.
Выдали пацану его бабки, и тут же стали окучивать других ротозеев. Хуйня вопрос оказался решить маленькую проблемку, да денег-то там было кот наплакал, было бы о чем горевать, но зато на смазливом личике загорелись признательность и восхищение.
– Спасибо! Спасибо вам большое!
– Поступать приехал? – Спасибо ты мне попозже скажешь, когда выебу.
– Да, а как вы узнали?
Пожал плечами, что тут отвечать? У тебя на морде написано всё, колхозник малолетний – и про планы, и про ориентацию; пяток лет назад тебя бы под ручки мне привезли. Хотя результат-то в любом случае одинаковый, попался парнишка, теперь никуда не денется, спрыгнуть я ему не дам, мне нужен как раз такой, которого и выебать приятно, и подставить не жалко.
– Есть где жить? – спрашивая, вложил во взгляд максимум заботы и доброжелательности. Давай, ответь правильно на основной вопрос, от которого зависит твоя судьба, парень, не обмани моих ожиданий.
– Место в общаге… Обещали… Если поступлю. А пока снять хотел, я только сегодня приехал.
Ну вот и всё, бинго, попал с первого выстрела.
– А я как раз квартиру сдаю, квартира маленькая и без ремонта, поэтому недорого, – назвал цену в два раза ниже средних расценок по городу.
Захудалая однушка в привокзальном квартале – единственная недвижка, что осталась неподеленной от наследства отца между братом и сестрой, я еще перед похоронами отказался от всех прав, так же, как и от моих ближайших родственников – ни я их, ни они меня видеть не желали. А про квартирку, как и про номер счета, просто никто не знал, кроме меня, конечно. По-моему, я поступил вполне честно и даже, блядь, благородно – и от отца их избавил, и бабками обеспечил, но, вот странность, они этого не оценили.
– Ну, что скажешь? Нужна квартира? – Мог бы и не спрашивать, и так всё понятно было.
– Нужна, – пацан заулыбался открыто и радостно, решил, повезло ему. Это он ошибался, конечно.
– Вещи в камере хранения? – кивок. – Потом заберем, я тебе квартиру сначала покажу, она недалеко.
