И что это за манера такая – носки на мне оставлять? Раздел бы уже полностью. Нет же…
Рома двинулся вниз, рисуя на моей груди слюнявую дорожку. Языком скользнул по волоскам внизу живота, и я невольно выгнулся, толкаясь членом к нему:
– Отсоси мне уже!
– Заткнись! – рявкнул он и сжал ногтями кожу на бедре.
Странно, но боль вызвала лишь приятные ощущения. Никогда мазохистом не был и сейчас знал, что виной всему наркота. Изменённое сознание, ощущения невероятные, грубость, от которой в принципе невозможно получать удовольствие.
Но я получал. И хотел ещё и ещё.
Я хотел, чтобы он сосал мне, затем – лизал мои губы, наваливаясь своим телом, а потом трахнул меня, развернув к себе спиной или пристроившись как-то иначе.
А потом я зачем-то прикрыл глаза и сквозь закрытые веки увидел ромин стол, ящики в этом столе, забитые марихуаной и спидами. И небольшой пакетик с героином среди этих детских лёгких наркотиков. Я увидел тонкий шприц, очень тонкий, с острой, почти прозрачной иглой. Увидел, как вскипает героин, как после он впрыскивается в меня и с бешеной скоростью растекается по моим венам.
И ещё я знал, что Рома, этот доверчивый кретин, расположен ко мне. Он простит всё, да. Он простит, если я воспользуюсь его слабостью, его чувствами ко мне.
Открыв глаза, я улыбнулся и сразу поймал благодарную улыбку. Ну какого хуя нужно играть в это тупое, никому ненужное подчинение? Можно же было просто поебаться. И обдолбаться потом.
– Иди сюда, – прошептал, выставляя язык и проводя им по губам. – Дай мне в рот.
Рома замер, раздумывая над словами. Я уже не понимал, чего он добивался: то ли мне доставить удовольствие хотел, то ли себя удовлетворить. Но на моё предложение всё же среагировал положительно. Расслабленно передвинулся вперёд, чтобы сесть мне на грудь, руками опёрся о стену, и тогда, ухватив его за запястье, я пристегнул его к кровати болтающимися на спинке наручниками.
– Вот мы и применили их, – сказал я, когда он удивленно уставился на свою руку. Пришлось поднапрячься, чтобы выбраться из-под него, потому что он, обхватив бёдрами мою шею, держал крепко. – Не отпустишь – получишь по яйцам и так, что хуй никогда в жизни не встанет, – завершил речью свои действия. Тело было настолько расслаблено, что, казалось, я растекусь по кровати кровавой слизью.
Рома передвинулся и сел на подушку:
– И сколько ты собираешься держать меня так?
– Не знаю, – я сполз на пол. Впервые я так взбрыкнул, он, наверное, очень удивился. – Как вариант, сколю весь твой гер, потом скурю траву, съюзаю скорость, а потом съебусь, прихватив остатки твоего бабла. Ты к тому времени уже загнёшься от жажды, не переживай.
– Кирь, ты еблан? – он усмехнулся.
А ведь я говорил серьёзно.
Выглядел, конечно, как мудак – худой и бледный, и вообще мало походил на того, кто может дать умереть человеку или даже просто послать его на хуй. Однако я смог. И в течение следующих пяти минут продемонстрировал себя с худшей стороны, показав, насколько наркоман может быть отвратителен. Я был сам себе противен, но ровно до того момента, пока не принял героин.
Рома ещё раз подёргал наручники и фыркнул: сам лично он покупал их у знакомого мента. Так просто не отцепиться было, а где находился ключ – оставалось загадкой.
Я сел на пол, прислонившись к стене у окна, и смотрел на Рому. На его попытки вытащить руку из наручников, на попытку оторвать часть спинки у кровати. Тщетно. Ничего у него не получалось. А у меня был охуительный кайф. Много кайфа.
– Знаешь, я, наверное, буду его ещё и нюхать, – прошептал я мечтательно, настолько было хорошо, – и курить героиновые палочки. А потом… я растворю его в воде и буду пить… я буду пить его… Ты никогда не пил героиновую воду?
– Блядь, Кир, ты совсем с катушек слетел, – Рома покачал головой, – отстегни меня. Всё равно щас ребята придут, освободят, но тогда тебе пиздец.
– Я отменил пиздец. Я заказал на сегодня счастье, – он рассмеялся, – ты же любишь меня, да? Вот и наслаждайся моим присутствием, ты, кусок… кусок говна.
Я едва мог говорить – язык будто таял, и я вместе с ним. Растекался по полу, стонал от наслаждения и зачем-то попытался вспомнить Тёмку. Не получилось. Образ Беса размывался ещё быстрее. Да и хуй бы с ними…
***
Пришёл в себя резко: меня схватили за волосы, приподняв голову, и ударили по щеке. Слегка, но я прочувствовал мелькнувшее унизительное ощущение всем телом. Валялся на полу в одних носках и отходил, а увидев Рому, уже освободившегося от наручников, проблеял что-то вроде: “воды-ы…”
– Хуй тебе, а не вода! – гаркнул какой-то парень в лицо; рядом появился второй, улыбающийся, отчего-то жутко довольный.
– И не один хуй, а целых два! – сказал он и исчез за спиной; почти сразу я почувствовал, как рифмоплет ебаный придавил меня своим телом, сев на бёдра, чтобы я не мог двигаться. Блядь, да я при большом желании не смог бы – раскис, как хлебный мякиш.
– А я тебе что говорил? – рядом присел Рома и с сожалением посмотрел на меня. – Теперь их хер оторвёшь. Может, понюхаем и разбежимся, ребят?
“Папочка” вступился за меня, как это было мило, я даже улыбнулся.
