— Значит, сражайся со мной, — сказал Джейс. — Я дам тебе оружие. У меня будет ангельский клинок. Сразись со мной один на один, и посмотрим, кто победит.
Лилит смотрела на него, медленно качая головой, ее темные волосы вились вокруг нее, как дым.
— Я старейшая из демонов, — сказала она. — Я не человек. У меня нет мужской гордыни, чтобы провести меня вот так, и меня не интересует драка. Это целиком и полностью слабость твоего пола, не моего. Я женщина. Я использую любое и все оружие, чтобы получить то, что хочу.
Она отпустила его, оттолкнув с презрением, и Джейс пошатнулся на миг, быстро обретая равновесие и наклоняясь за сверкающим лезвием Майкла.
Он схватил его как раз в тот момент, когда Лилит рассмеялась и вскинула руки. Темные тени вырвались из ее открытых ладоней. Даже Джейс выглядел шокированным, когда тени превратились в две темные нечеткие фигуры демонов с сияющими красными глазами. Они упали на землю, набирая ход и рыча. Они были собаками, подумала Клэри в удивлении, двумя изможденными, опасными на вид собаками, слегка походящими на добермана-пинчера.
— Церберы, — выдохнул Джейс. — Клэри…
Он осекся, когда одна из собак прыгнула на него, разинув пасть, как у акулы, и издав гавкающий рык. Секунду спустя вторая собака прыгнула в воздух, явно нацелившись на Клэри.
— Камилла. — Голова Алека кружилась. — Что ты здесь делаешь?
Он тут же понял, что это прозвучало по-идиотски. Он поборол желание ударить себя по лбу. Последнее, чего бы он хотел, так это выглядеть идиотом перед бывшей подружкой Магнуса.
— Это была Лилит, — сказала женщина слабым дрожащим голосом. — Она послала членов своей секты ворваться в Святилище. Оно не было закрыто для людей, а они почти люди. Они разрезали мои цепи и привели меня сюда, к ней, — она подняла руки; связывающие ее запястья цепи зазвенели. — Они пытали меня.
Алек присел, чтобы оказаться на одном уровне с Камиллой. У вампиров не бывало синяков — они исцелялись слишком быстро — но ее волосы были в крови с левой стороны, отчего он решил, что она говорит правду.
— Скажем, я поверю тебе, — сказал он. — Что она хотела от тебя? Ничего из того, что я знаю о Лилит, не говорит о том, что она заинтересована в вампирах.
— Ты знаешь, почему Конклав схватил меня, — сказала она. — Ты наверняка это слышал.
— Ты убила троих сумеречных охотников. Магнус сказал, что ты якобы делала это, потому что кто-то приказал тебе… — он осекся. — Лилит?
— Если я расскажу тебе, поможешь ли ты мне? — нижняя губа Камиллы задрожала. Ее глаза были огромными, зелеными и молящими. Она была очень красива. Алек задался вопросом, смотрела ли она когда-нибудь так же на Магнуса. От этого ему захотелось встряхнуть ее.
— Может быть, — сказал он, удивленный холодом в своем голосе. — У тебя не особо много возможностей торговаться здесь. Я могу уйти и оставить тебя Лилит, мне все равно.
Да, все равно, — сказала она. Ее голос был глухим. — Магнус любит тебя. Он бы не полюбил тебя, будь ты из тех, кто бросает беспомощных.
— Он любил тебя, — сказал Алек.
Она задумчиво улыбнулась.
— Кажется, он стал умнее с тех пор.
Алек слегка покачнулся назад на своих пятках.
— Слушай, — сказал он. — Скажи мне правду. Если скажешь, я освобожу тебя и приведу к Конклаву. Они обойдутся с тобой лучше, чем Лилит.
Она посмотрела на свои запястья, прикованные к трубе.
— Конклав заковал меня, — сказала она. — Лилит заковала меня. Я не вижу особой разницы в обращении со мной между ними.
— Значит, это твой выбор. Довериться мне или довериться ей, — сказал Алек. Он понимал, что это была рискованая затея.
Он подождал несколько напряженных секунд, прежде чем она сказала:
— Очень хорошо. Если Магнус доверяет тебе, я тоже доверюсь. — Она подняла голову, изо всех сил стараясь выглядеть достойно, несмотря на рваную одежду и окровавленные волосы. — Лилит пришла ко мне, не я к ней. Она узнала, что я хочу вернуть свое место главы манхэттенского клана вместо Рафаэля Сантьяго. Она сказала, что поможет мне, если я помогу ей.
— Поможешь, убивая сумеречных охотников?
— Она хотела их крови, — сказала Камилла. — Это было ради тех младенцев. Она давала кровь сумеречных охотников и демонов их матерям, пытаясь добиться того, чего добился Валентин со своим сыном. Хотя, это и не сработало. Младенцы стали уродливыми, а затем умерли. — Поймав его отвращенный взгляд, она продолжила, — Я сначала не знала, для чего ей их кровь. Что бы ты обо мне не думал, но я плохо отношусь к убийству невинных.
— Ты не обязана была делать это, — сказал Алек. — Только потому, что она предложила.
Камилла устало улыбнулась.
