– Скряга! Открывай, старый хрен, я же знаю, что ты не спишь.
– Иди к дьяволу, Марк! – раздался из-за двери скрипучий голос. – Ты что, хочешь, чтобы нас обоих повязали?
– Старик, впусти, это срочно.
– Я сказал, пошёл к чёрту! Всё завтра…
Снова застукали по доскам башмаки, что означало конец разговора. Я с этим был не согласен и ещё раз ударил по стене кулаком. Ставни маленького окошка мигом отворились, и из темноты показалось гневное лицо ломбардщика, держащего в костлявой руке не то зонт, не то обрез.
– Ты что, осёл, не понимаешь?!
Я не дал ему продолжить и быстро показал спрятанный под плащом контейнер. При виде него старик на пару секунд впал в ступор, после чего воровато оглядел колодец, открыл дверь, ухватил меня за шиворот и втащил внутрь. Скрипнул засов, и вмиг стало темно.
Где-то впереди зажглась керосинка. Старик одним движением скинул с дубового стола весь хлам и, выхватив у меня контейнер, уложил на скатерть. Я, кажется, был здесь лишним: ломбардщик носился по всему помещению в поисках неизвестно чего, то и дело оглядывая товар, а я лишь скромно топтался в углу.
– Закрыт. Печать оригинальная… – спешно бормотал он про себя. – Где взял?
– А у нас много где такое достать можно?
– Не нести чепухи, идиот!
– Успокойся, старик. Имей совесть, до меня тебе такого ещё никто не таскал.
– Так где взял? Грузовик? Вагон?
– Нет, со склада стащил.
– Со склада… – он снова затих, что-то обдумывая. Было видно, что скряга заметно нервничает, но контейнер для него был определённо очень важен.
– Тебя заметили?
– За кого ты меня держишь? Я же сказал, всё чисто.
– Смотри, Марк. Если ко мне завтра нагрянут служивые…
Он недобро провел рукой по тому, чем тыкал в меня на входе. Всё-таки обрез.
– Поговорим о награде.
– Награду ему… – проворчал недовольный старик, открывая ящик стола. – Ну, и сколько ты хочешь?
А вот тут тупик. Действительно, сколько я хочу? Почём сейчас обработанная руда? Причём явно не простая. Простую в свинцовых контейнерах с маркировкой химической опасности не хранят. Значит, явно дорого. Но сколько нужно мне? В идеале нужно, чтобы хватило на билет в один конец из города. Но ведь я даже не знаю, кому эти самые деньги нести! Впрочем, как бы ломбардщик не отпирался, связи у него явно есть…
– Знаешь… Не нужно денег.
– Что? – старик отвлёкся от рыскания в ящике и удивлённо посмотрел на меня.
– Денег… Не надо. У меня другая просьба.
– Я слушаю.
– Мне нужно выбраться из города.
– Что-что? Повтори.
– Я говорю, мне нужно выбраться из города. Навсегда.
– Я даже не стану спрашивать, зачем… Ты ведь понимаешь, что это слишком рискованно? Границы перекрыты и…
– Я всё понимаю. Мне нужно только в ту сторону. Дальше я сам.
– Ну… Хорошо.
Он достал из стола лист бумаги и начал быстро что-то писать, посматривая на меня. Что я в скряге ценил, так это деловой подход. Никакой лишней болтовни. Надо – сделаем. Ты только заплати…
– Держи. Завтра в восемь утра у продовольственного корпуса. Найдёшь там водителя по имени Артур, отдашь это ему. – он запечатал конверт и отдал мне. – Теперь иди.
И уже через пару мгновений я стоял один посреди тёмной, тихой улицы. Без гроша в кармане, с пустотой за пазухой, но с таинственным конвертом в кармане и надеждой в душе. В той его части, что ещё не выгорела с годами.
Дальнейшие события совсем не запомнились. Вроде кое-как добрёл до дома, всё ждал, что вот-вот остановят жандармы и предъявят за труп на заднем дворе химзавода, если тот бедолага всё же не очухался. Или, чего ещё хуже, за сворованный контейнер. Тут всё, сразу расстрел. У нас город ведь за счёт руды и существует. Сталь – это так, вдовесок, чтоб населению было чем заняться.
В итоге ночь я почти не спал. Что-то до самого утра не давало покоя, но вовсе не страх. Нервничал, наверное, перед скорым отбытием.
Ровно в восемь я уже стоял на заветной улице, прислонившись стеной к холодному бетону какого-то здания. Заветный чемоданчик, немного подумав, я оставил там же, в шкафу. Достал лишь остаток денег и был, можно сказать, налегке. Человек с багажом в закрытом городе вряд ли останется незамеченным.
Кислотный дождь накрыл весь город, сведя видимость на улицах к минимуму, отчего меня не видели, но и я сам едва разбирал, что происходил по ту сторону дороги. Было довольно холодно, но это не так важно.
К Марте я зайти так и не смог. Духу не хватило вновь посмотреть в её полные тоски глаза. Прямо как тогда, когда она осталась без мужа. И сейчас, когда она лишилась сына. Страшно было снова стоять как истукан, не в силах утешить. Надеюсь, она простит меня.
Наконец, из-за здания напротив неспешно выехал грузовик. Он раз в несколько дней привозил продовольствие на склад и теперь, уже разгруженный, собирался отбывать обратно. Других вариантов у меня не было и потому, быстро перебежав дорогу, я встал у машины. Водитель выпрыгнул из кабины и, укрываясь от дождя, заспешил в администрацию пищеблока, но столкнулся со мной.
– Ну, чего встал? Дай пройти! – сказал он недовольно, попытавшись обогнуть препятствие.
– Вы Артур?
– Да-да, я, дай пройти.
