Сейчас же я сидел на старенькой лавочке с тлеющей сигаретой в дрожащей от усталости руке, задумчиво разглядывая город, лежащий за бетонным забором, что огораживал территорию завода. Всё тело ныло, а впереди был ещё целый день работы. До конца перекура оставалось ещё десять минут. Моя смена разбрелась кто куда: одни курили на заднем дворе, другие поскорее побежали стрелять папиросы и, если было надо, обсудить что-то личное. Во время работы болтать запрещалось, да и желания ни у кого не было. О многом ли можно поговорить сквозь гул конвейера и натянутый на лицо респиратор?
Поэтому сидел я абсолютно один, про себя радуясь тишине и спокойствию. Взгляд скользнул по крышам и переместился куда-то вверх.
Небо в здешних краях отличалось чрезмерной мрачностью. Затянутое едким дымом, оно имело все пятьдесят оттенков серого, и ни намёка на голубой или хотя бы белый. Что уж говорить о солнце: бледный круг, большую часть времени не появляющийся в поле зрения, лишь изредка просвечивал сквозь тёмные тучи. В такие дни патрульные почти никого не ловили, смертность на предприятиях резко падала, а водка на столах заменялась самогоном. Добрые были дни.
Однако сегодня было как обычно. Серое полотно заняло всё пространство от одного края горизонта до другого, разбавляемое лишь пеленой чёрного дыма, струящегося из десятков труб. Хорошим настроением и не пахло.
Вдруг чья-то рука легла на моё плечо. Я вздрогнул от неожиданности, а когда обернулся, задорный смешок раздавался уже передо мной.
– Привет, Марк!
– Ах ты…
Мальчишка с озорным лицом уселся на скамейку радом со мной и примирительно хлопнул по плечу.
– Видел бы ты своё лицо, старик! – снова рассмеялся он, а я еле сдерживался, чтобы не придушить засранца. Ещё немного, и руки бы сами по себе сжались на шее парнишки, чтобы он…
– Эй, ну ты чего завис? – он ткнул меня в плечо. – Смотри, я тебе поесть притащил.
Димка стянул с плеча сумку, с которой он не расставался практически никогда, и достал оттуда маленький газетный свёрток. Сквозь запах пыли и гари в жжёные ноздри пробрался аромат чего-то съестного, и китовая песнь желудка дала понять, что тянуть не стоит. Я взял тепловатый комок и, развернув, достал оттуда свежую булку и кусок сыра.
– Марта испекла? – спросил я, откусывая ещё тёплой выпечки. Димкина мать всегда готовила вкусно. С любовью.
– Ага. Привет тебе передавала.
– Ей тоже. Спасибо. А ты как сюда залез-то? Пропуск чей-то спёр что ли?
– Да какой пропуск? Эти увальни до сих пор не догадались залатать дыру в заборе, ходи кто хочешь.
– Ай, хитёр! Смотри только, чтоб не поймали. А то я тебя от дежурного вряд ли спасти смогу.
Я на некоторое время замолчал, сосредоточившись на еде. Дима тоже не начинал разговор, лишь разглядывал крыши домов за забором. Прямо как я пару минут назад.
Димка был всего на пару лет младше нашего Сэма. Где-то около шестнадцати. С парнишкой этим я был знаком уже давно, и того дольше с его родителями. Отец – Миша – всегда был хорошим, отзывчивым человеком. Когда после учёбы нас только раскидали по рабочим местам, он, тогда уже три года отработав на погрузке грузовых составов, вместе со своей женой, здорово помогал мне советами, деньгами и, в принципе, всем, чем сможет. В их доме я всегда был желанным гостем, особенно для маленького Димки.
К сожалению, Марта овдовела, когда парнишке было восемь лет. Мишу насмерть завалило рудой из сошедшего с рельс вагона. Она тогда сильно горевала, а я, молодой дурак, даже не знал, как помочь. Да чего уж греха таить, я бы и сейчас не смог. Единственное, что оставалось – заботиться о Димке, с чем я, кажется, справлялся. Тем более, парень порой был гораздо более приятным собеседником, нежели старый диспетчер или те же Сэм с Сивой. Наверно, потому, что он ещё не похоронил надежды под радиоактивную землю, как это сделали другие. Не залил душу дешёвым алкоголем. Ещё не успел.
– Марк, почему ты к нам больше не заходишь? – спросил вдруг Дима, чем вывел меня из размышлений. Я повернулся к нему и застыл. Мальчишка заметно погрустнел, и теперь сидел, уперев взгляд в потрескавшийся асфальт.
– Ты обещал заходить почаще…
– Понимаешь, просто… – начал я и осёкся. Что "просто" я не знал. Действительно, почему? В последний раз я заходил повидаться с Мартой дай бог месяца три назад, если не больше. С тех пор каждому приглашению находилось какое-то оправдание. Пускай глупое, но находилось.
Но вдруг я понял. Среди тысячи догадок проскользнул и больно вонзился в сознание ответ. Неприятный ответ.
Мне было стыдно. Я просто стыдился показаться Марте в том виде, какой имею сейчас. Кем я стал? Вечно пьющее, злое и угрюмое существо совсем не походило на того парня, что однажды ступил на порог их с Мишей дома. Я утратил надежды, и за это мне было невыносимо стыдно.
– Понимаешь, Дим… Я в последнее время очень занят. Сам знаешь, какая в городе ситуация, совсем ведь жизни не дают.
– Угу… – прогудел он и посмотрел так понимающе, будто сам на своей шкуре пережил все мои мытарства.
