– Но! – я ободряюще потряс его за плечо. – Обещаю, когда у меня появится время, я обязательно зайду к вам в гости. Идёт?
Парень на миг задумался, но сразу повеселел и одобрительно кивнул. Это снова был тот самый Димка, добрый и жизнерадостный парень.
– Идёт. Ну что, ты доел?
– Да, держи. Матери передай мои благодарности, стряпает как всегда превосходно.
Я отдал ему газету, и в этот момент до слуха донёсся странный шум. Судя по настороженному лицу Димы, не только до моего. Звук шёл откуда-то со стороны главных ворот и походил на галдёж толпы. Я без слов встал и пошёл в сторону шума, завлекая мальчишку за собой.
За территорией, метрах в двадцати от ворот, виднелась толпа. На территории завода никого не было. Видимо, все, кто был свободен, уже ушли посмотреть, что за шумиха. Дежурного у ворот также не было, поэтому я без страха направился к людям.
С каждым метром в неразборчивом галдеже становились ясными отдельные фразы и предложения. Обсуждали какого-то человека и я, кажется, начинал понимать, что происходит. Димка же с неподдельным интересом и недоумением шёл позади меня. Он ничего не понимал.
Кое-как пробравшись через толпу зевак, я наконец смог увидеть повод этого собрания. Им оказалось безвольно распластавшееся на асфальте тело без признаков жизни. Мужичок лет сорока на вид со слегка посиневшей кожей, раскинув руки и ноги, стеклянным взглядом созерцал мертвенно-серое небо. Не лучшее, что можно увидеть перед смертью. В трупе я с трудом из-за своей хромой памяти опознал одного из работников соседнего цеха на нашем заводе. Видимо, именно его не досчитался дежурный утром. Не дошёл, бедолага.
Я этот момент меня потянули за рукав. Димка, которому сквозь толпу пробиться не удалось, нетерпеливо притянул меня к себе и с самым заинтересованным видом посмотрел в глаза.
– Ну, что там? – спросил парнишка. – Про облучение какое-то говорят.
– Да там… – протянул я, совершенно не зная, что сказать. Дима был уже взрослый, но покуда не пришло время ему самому окунуться в эту жизнь, омрачать его юношество смертями не хотелось.
В этот момент захрипели висящие на столбе в центре улицы динамики, и люди затихли. Через мгновение скрипучий голос Борланда устало оповестил о ЧП у химзавода и вызвал вторую бригаду, после чего с гулким писком громкоговорители замолчали. Заскучавший народ начал разбредаться кто на остаток перерыва, кто отсыпаться перед ночной сменой. Труп на улице был обычным делом.
Я обернулся к Димке и с угрюмым видом положил руку ему на плечо.
– Не стоит тебе на это смотреть.
– Но…
– Без "но". Дуй-ка ты домой, братец.
Я попытался изобразить дружелюбную улыбку и, опомнившись, сунул парню в нагрудный карман потёртый полтинник. Деньги до получки кончились, но им с матерью определённо нужнее.
– Спасибо, Марк!
– Всё, давай. Марте привет.
Он умчался в сторону жилого сектора, а с противоположной стороны улицы уже подъезжала труповозка. Я ещё раз посмотрел на погибшего и поспешил обратно на завод, пока не вернулся дежурный. Перерыв заканчивался.
Весь оставшийся день прошёл как в тумане. Я никак не мог выкинуть из головы того бедолагу, что совсем недавно ничком лежал на холодном асфальте. Нет, он не был мне знаком так близко, однако осознавать, что очередным владельцем гроба стал тот, кто всегда работал буквально за стенкой, было жутко. Совсем не хотелось, чтобы следующим в труповозке поехал тот же Сива или, чего хуже, я сам.
А всё этот проклятый завод! Одному богу известно, что за руду и с каких карьеров нам каждую неделю доставляли поездами в свинцовых контейнерах, но одно было ясно точно: пичкают нас до невозможного гадкой и едкой дрянью, каждой частичкой, каждым атомом проникающей в грудь через химзащиту и паразитирующей там до самой смерти. Оставалось лишь понять, что лучше: загнуться от неведомой заразы или с голоду, без гроша в кармане. Единственное, что радовало – стабильно удовлетворительные показатели дозиметра. Сдав спецовку и пройдя контрольный замер, я покинул завод, пытаясь хоть как-то прогнать плохие мысли.
В себя пришёл уже в кладовке диспетчерской, до смерти уставший и слегка поддатый. Снова скромный стол, запах спирта и тусклая лампочка под потолком. Борланд бесцеремонно потрепал меня по плечу, выгоняя из раздумий.
– Ты чего смурной какой? – спросил он, пытаясь прикурить размокшими спичками сигарету.
– Да так… Опять жмур.
– И чего?
– Ничего… Хреново это всё просто.
– Ты чего вдруг, Марк? Сколько раз люди загибались, так тебя это не волновало, а в этот раз нате! «Хреново»! Парнишка что ли тот?
– Боже упаси, сплюнь!
– Ишь как подскочил… – язвительно произнёс старик. – И чего только ты с ним носишься?
– Не твоё дело.
– Не моё, как же. Давно бы завёл себе бабу, да нарожал с десяток таких. Сдался тебе этот голодранец, не свой ведь даже…
Моё терпение лопнуло. Я вскочил из-за стола, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не съездить старику по морде. Сэм на секунду отвлёкся от своих дел, глядя на меня, но почти сразу потерял интерес. Наши ссоры со стариком уже стали обыденностью.
