Город потерянных душ полностью

– Мое сердце – твое сердце, – сказал он. – Моя рука – твоя рука.

Его глаза были цвета меда и медленно, как мед, скользили по ее телу, пока он разглядывал ее с ног до головы, словно видел впервые с тех пор, как она вошла в комнату – от растрепанных ветром волос до ботинок и обратно. Когда их глаза вновь встретились, во рту у Клэри пересохло.

– Помнишь, – спросил он, – когда мы в первый раз встретились, и я сказал тебе, что на девяносто процентов уверен, что нанесение руны тебя убьет – а ты дала мне пощечину и заявила, что это за оставшиеся десять?

Клэри кивнула.

– Я всегда думал, что меня убьет демон, – сказал он. – Взбесившийся житель Нижнего мира. Битва. Но тогда я понял, что вполне могу умереть, если не поцелую тебя – и как можно скорее.

Клэри облизнула сухие губы.

– Ну, ты так и сделал, – сказала она. – В смысле, поцеловал меня.

Он протянул руку и осторожно пропустил между пальцев локон ее волос. Джейс был так близко, что она чувствовала тепло его тела, запах его мыла, кожи и волос.

– Недостаточно, – сказал он, позволив локону выскользнуть из пальцев. – Если бы я целовал тебя весь день напролет каждый день до самой смерти, этого и то было бы недостаточно.

Джейс наклонил голову, и Клэри, не в силах ничего с собой поделать, подняла лицо. В голове у нее стояли воспоминания о Париже, как она цеплялась в него, словно в последний раз в жизни – и почти так оно и было. Каков он был на вкус, на ощупь, как он дышал. Она слышала, как он дышит сейчас; его ресницы защекотали ей щеку. Их губы разделяли какие-то миллиметры – а потом уже ничто не разделяло, они касались друг друга сперва легко, а затем тверже и сильнее; они прильнули друг к другу…

И Клэри почувствовала, как между ними пробежала искра – не причинявшая боли, больше похожая на удар слабого статического электричества. Джейс поспешно отстранился. Щеки у него так и пылали.

– Возможно, над этим нам придется поработать.

Голова Клэри все еще шла кругом.

– Ладно.

Он глядел прямо перед собой, все еще тяжело дыша.

– Я хотел бы кое-что тебе передать.

– Да я уж догадалась.

При этих словах он тут же посмотрел на нее и – почти неуверенно – ухмыльнулся.

– Не это, – он сунул руку за пазуху и вытащил кольцо Моргенштернов на цепочке. Джейс снял ее через голову и, подавшись вперед, уронил ей на ладонь. Кольцо еще хранило тепло его кожи. – Магнус передал его мне через Алека. Ты будешь снова его носить?

Клэри зажала кольцо в руке.

– Всегда.

Ухмылка Джейса смягчилась и превратилась в улыбку, и, дразня, Клэри положила голову ему на плечо. Она почувствовала, как у него перехватило дыхание, но он не пошевелился. Сперва он сидел неподвижно, но постепенно напряжение покинуло его тело, и они прильнули друг к другу. Не жарко и тяжело – но сочувственно и нежно.

Джейс прочистил горло.

– Ты знаешь, это значит, что когда мы почти… то, что мы почти сделали в Париже…

– Сходили посмотреть на Эйфелеву башню?

Он заправил выбившуюся прядь ей за ухо.

– Да ты меня ни на минуту с крючка не спускаешь, да? Не обращай внимания. За это в том числе я тебя и люблю. Как бы то ни было, та другая вещь, которую мы почти совершили в Париже – думаю, на время мы отложим этот вопрос. Если, конечно, ты не хочешь испытать ощущение «детка-я-вся-горю» в жутковато буквальном смысле слова.

– Даже без поцелуев?

– Ну, поцелуи-то может быть. Но что до всего остального…

Она легонько потерлась щекой о его скулу.

– Если тебя все устраивает, то и меня тоже.

– Естественно, меня это не устраивает. Я парень-подросток. Что до меня, то хуже этого со мной еще ничего не случалось – разве что когда я узнал, за что именно Магнуса выгнали из Перу, – его глаза смягчились. – Но это не меняет того, кто мы друг для друга. У меня такое чувство, что мне всегда не хватало кусочка души – и он в тебе, Клэри. Я помню, я когда-то сказал тебе, что неважно, есть Бог или нет – мы все равно одиноки. Но когда я с тобой, я не одинок.

Клэри закрыла глаза, чтобы он не увидел ее слез – слез счастья, впервые за долгое время. Несмотря ни на что, несмотря на то, что руки Джейса так и лежали аккуратно сложенными на коленях, Клэри испытала столь всепоглощающее облегчение, что все остальное в нем попросту потонуло – тревога от незнания, где сейчас Себастьян, страх неясного будущего – все отступило на задний план. Ничего из этого не имело значения. Они были вместе, и Джейс снова был собой. Она почувствовала, как он повернул голову и легонько поцеловал ее волосы.

– Я правда жалею, что ты надела этот свитер, – шепнул он ей на ухо.

– Тренируйся, – ответила Клэри; ее губы двигались вплотную к его коже. – Завтра будут колготки в сеточку.

И она почувствовала как он, теплый, знакомый и рядом, рассмеялся.

– Брат Енох, – сказала Мариза, поднимаясь из-за стола. – Благодарю, что так быстро присоединились ко мне и Брату Захарии.