В Пятую столицу тарантас прибыл, когда до захода Невидимого светила оставалось несколько часов. Мальчик даже не думал, что город, построенный из бежевого камня, окажется таким строгим. Среди аккуратно подписанных улиц, наверное, не удалось бы заблудиться, если, конечно, не путаться в некоторой одинаковости зданий. Городскую ратушу трудно было отличить от графского дворца, а его – от главной казармы: хотя ей, казалось бы, полагалось быть маленькой и неприметной, её легко было принять за многозальную длинную высокую библиотеку. Однако деловитые местные жители, судя по всему, давно уже не ошибались. Они заходили куда им надо, не вертя головами и не задумываясь.
Тарантас остановился на заднем дворе голубого домика, приютившегося в углу одной из тихих площадей между цветочной и бакалейной лавками. На крыльцо чёрного хода тут же вышла полная темноволосая женщина и помахала рукой – звякнули на широких запястьях дутые золотые браслеты. Вскоре она уже с оживлённой болтовнёй помогала разбирать книги, а из самого́ здания веяло приятным запахом булочек с корицей и пирогов. За разбором книг прошёл ещё час, потом хозяйка, госпожа Харинда Лау, действительно угостила гостей чаем с горячей выпечкой. После этого дядюшка Рибл отбыл вместе с тарантасом в Главный госпиталь – забирать груз. Подмигнув Рике на прощание, он сказал:
– Я выезжаю на рассвете. Если решитесь, ловите меня у ворот. А вы прощайте, бесценная и прекрасная! – это он адресовал «книжнице».
Госпожа Лау басовито засмеялась и обмахнулась огромной ладонью, будто веером. Когда она стала убирать со стола, явно готовясь снимать лавку с переучёта, Кара прошептала:
– Давайте не будем мешаться. Погуляем. Вернёмся позже, как придут покупатели.
Они вышли на улицу, где разливало блеклое вечернее тепло Невидимое светило. Брусчатка под ногами пестрела бежево-красным, геометрично прямоугольным булыжником.
– Граф всегда приходит в последний час, – сказала легенда и подняла голову. На ближайшем доме, как и на каждом пятом доме города, был циферблат. Стрелка, тонкая и ажурная, ещё не доползла до нужной цифры.
– Пойдёмте поищем одёжную лавку! – предложила Кара.
– А если он придёт раньше? – встревоженно уточнил мальчик.
Легенда поморщилась:
– Граф вряд ли изменяет привычкам. Но ты можешь его посторожить. В кустах.
– Он не будет сторожить, – возразила Кара, то ли не поняв, то ли проигнорировав эту остроту. – Ему нужны сапоги, и кустов тут что-то нет. Идёмте.
Пришлось сдаться. Следующий час они праздно бродили, пока не нашли то, о чём звезда твердила так неустанно. Здесь, в просторном магазине с башенкой, Кара купила мальчику обувь, а упирающейся Рике – рубашку и юбку. Легенда нехотя надела всё это, но рваную бежево-коричневую накидку тут же набросила на плечи с самым упрямым видом.
– Это память о чародее, – отрезала она.
Кара только вздохнула и изрекла:
– Ладно, красоту всё равно не испортишь.
Дальше они гуляли без цели, разве что пытаясь на глаз угадать, что находится в том или ином доме. Но полицейский участок оказался магазином сладостей, контора ростовщика – маленьким музеем, а министерство справедливости – народным театром. Они оставили это занятие. Проще было любоваться стройной архитектурой, не гадая о её назначении.
Город весь пропах морем. Мальчик вдыхал такой запах впервые в жизни – раньше поезда и люди из Пяти столиц привозили лишь его остатки. Теперь же терпкая, солёная, пряная смесь ветров, хлынувшая навстречу, едва Кара выбралась из закоулков к набережной, коснулась губ и ноздрей и вселила странное дразнящее желание: вот бы это море – Светлое – переплыть. Что за ним? От самой мысли кружилась голова. Внизу, совсем близко, будто плескал и волновался сине-голубой бескрайний луг.
– Это море станет похожим на моё небо, когда наступит ночь.
Кара сказала это совсем тихо, неотрывно глядя на горизонт. И в этот миг мальчик понял, что вопреки несгибаемой бодрости, вопреки всем шуткам и мечтам она всё же скучает по дому. Устыдившись своих вчерашних бестактных вопросов, он промолчал.
Стоявшая рядом легенда положила на каменную перегородку острые локти и устроила на руках подбородок. Обе «девчонки», предавшись своим мыслям, примолкли, и мальчик тоже молчал, совсем не чувствуя себя глупо. Он просто смотрел на волны, пенисто разбивающиеся о камни. На одном из облизанных солёными потоками валунов кто-то играл с собакой – чесал ей живот, а она блаженно валялась на спине и трясла лапами. Прислушавшись, можно было поймать в шуме и плеске её похожий на смех лай. Мальчик улыбнулся. Вот бы тоже завести собаку… Конечно, когда у него снова будет дом. И имя. Звать себя Заном, даже в мыслях, он пока не мог. Лучше «мальчик», чем так.
Так они простояли довольно долго, а едва небо зарумянилось, отправились обратно.