– Слушай, – начал он как можно ровнее. – Другие такие, как я… я их не видел, может, они раньше умерли. Если вдруг я тоже умру раньше, чем мы найдём хранителя, попросите…
Он осёкся: холодная ладонь немедленно закрыла ему рот.
– Ты спятил, Зан? – голос Кары дрогнул, глаза округлились. – Ты не умрёшь! Ты бы давно умер, если бы так должно было быть! Твоё сердце же стучит, так?
Сердце… Утром показалось, что оно звучит тише, с перебоями. Но он не стал этого говорить и постарался даже не думать, не нагнетать страху. С ним и так многовато проблем, а пользы, наоборот, мало. И Кара… Кара тут ни в чём не виновата, зачем её пугать? Перед ней хотелось выглядеть лучше. Или хотя бы не совсем ужасно.
– Да. Стучит, не волнуйся. – Медленно поднявшись и опять улыбнувшись, он сделал вид, что всё тело затекло, растёр колени и плечи. – Ладно… пройдусь немного. Всё равно я не голоден.
Враньё: голод и тошнота в нём как раз боролись, дрались хуже двух злобных голубей, и это тоже, скорее всего, был тревожный знак внутреннего разлада. Пока тошнота побеждала, сжимала горло и желудок. Кара что-то поняла: не стала задерживать и допытываться, но помрачнела, и мальчик поспешил отвернуться. Вслед донеслось:
– Я всё равно оставлю тебе еды. Возвращайся поскорее, заблудишься…
Встревоженный взгляд провожал его ещё долго. Мальчик не оборачивался.
Какое-то время он брёл вдоль реки, а когда опушка кончилась, попал в густую тень хвойной рощи. Здесь ноги – снова босые, он снял сапоги на привале, – спружинили о плотный моховой ковёр. Это заставило немного успокоиться и даже улыбнуться, глубоко вдохнуть и привстать на цыпочки. Потянуться. И грустно посмеяться над собой. Конечно, Кара права. Он не умрёт. Не так просто, не так быстро, ещё поборется. И ничего он не боится.
В ветвях свистели, стучали и щёлкали птицы. Мир был как никогда близко, его дыхание слышалось во всём, на что только падал глаз. И казалось…
– Приди, – прошептал мальчик, замерев.
Перед его ногами пробежали два бельчонка и полезли на молодую ёлку. Он проводил их глазами и пошёл дальше. Не стал звать хранителя снова.
Ещё у реки он заметил среди хвойных макушек что-то блестящее и заинтересовался, что бы это могло быть. Теперь мальчик прибавил шагу, настороженно приглядываясь. Странно… больше всего предмет походил на крышу здания.
Пройдя ещё чуть-чуть, окончательно перестав слышать журчание воды, он убедился, что не ошибся. Голубоватый стеклянный треугольник и был крышей – высоким шпилем, увенчанным серебристой астролябией. Среди деревьев высилась обветшалая, но знакомая башня. Да… мальчик видел такую же дома и знал, что похожие стояли раньше по всему континенту. Серо-песочного цвета, выстроенные из очень мелких камешков, пузатые и, как правило, имеющие только одно помещение – на самом верху. Башни-обсерватории. Башни династии Звёздных чародеев.
Они – чародеи – по нескольку ночей проводили в каждой башне, изучая небо. Отовсюду оно виделось немного разным, по этому принципу постройки и возводились: чтобы удобно было наблюдать не только статичные, но и движущиеся звёзды. И конечно, эта башня, как и другие, была давно заброшена, навеки мертва. Но…
Дверь вдруг со скрипом открылась сама, и мальчик отступил. Внутри гнездилась затхлая темнота.
– Эй!
Он позвал не громко, но и не шёпотом. Прислушался, но ответа не было. А потом, не зная, что́ заставляет его это сделать, поднялся на крыльцо. Постоял на пороге и зашёл внутрь.
Почему-то казалось, что дверь тут же захлопнется за ним, как запирающий механизм крысоловки. Но дверь оставалась распахнутой, и в полной черноте успокаивающе зеленел прямоугольник леса. Беги назад, если трусишь. Беги. Мальчик перестал оборачиваться и поставил ногу на первую ступеньку винтовой лестницы. Шаг. Шаг. Шаг. В конце концов, почему не осмотреться, вдруг найдётся что-нибудь, что пригодится в пути?
Башня определённо была обитаема: что-то иногда срывалось с потолка, задевало по лицу крыльями, кричало и недовольно шарахалось. Щекотали кожу клочья пыльной паутины, но ни одна ступенька даже не осыпалась под ногами, и мальчик шёл, вытянув вверх одну руку, пока не наткнулся на крышку люка. Она тоже не отличалась от той, которая была в знакомой ему башне, как не отличалась высокая, простиравшаяся за люком обсерватория.
Округлое пространство заливали блеклые лучи Невидимого светила. Они струились сквозь стекло, где-то разбитое, а где-то закоптившееся. Паутина обосновалась и тут: шматками и сетками светлела в углах, на стенах, на проржавевших приборах. Мальчик легко узнавал их: телескопы, лунные часы, измерители. Он подошёл к какой-то трёхногой махине с проводами и тронул её. Она обрушилась с громким ржавым лязгом, из нутра вылезло несколько разбуженных жуков. Их жёсткие лапки зацарапали по полу.
– Есть здесь кто-нибудь?
Молчание. Мальчик ещё немного повертел головой и увидел в углу, у дальней стены, большой письменный стол.