В повести рассказывается о войне на Донбассе. История одной обычной семьи, прожившей эти страшные годы в Донецке. И как война показала истинное лицо людей, которые были их родственниками.
26 мая 2014
Было обычное, майское, солнечное утро. На плите посвистывал чайник, рядом стояла кастрюлька с овсяной кашкой, попыхивала маленькими кратерками. Вот наконец-то чайник закипел, и на всю квартиру разнёсся аромат чёрного кофе. «Ну, всё,– сказала я себе,– пора идти поднимать своих «птичек»». Подхожу к своей дочурке и тихим голосом говорю: «Пора в школу». В ответ – недовольное мычание и, как три года, у нас продолжается один и тот же подъём. Как раненый боец на поле боя, моя золотая «птичка» повисла у меня на руках, и мы последовали в ванну.
Лизоньке было десять лет. Хрупкая, стройная девочка с длинными пшеничными волосами, с голубыми, как море, глазами, с прямым носиком, с губками, как розовый бантик.
Возвращаясь на кухню, я быстренько приготовила сухой завтрак в школу и на работу своей второй большой «птице», которая лежала ещё, посапывая под одеялом, в надежде продлить негу сна хотя бы ещё на несколько минут.
Саша был крепкий, правильно сложенный мужчина среднего роста, с тёмно-русыми волосами, с серыми глазами, нос был прямой с маленькой горбинкой, тонкие губы обрамляли усы и аккуратная бородка.
С большим трудом мы позавтракали, потому что все засыпали за столом, потом, с горем пополам, оделись, заплелись, и две мои птички вылетели из гнезда и побежали в школу, потому что до начала занятий оставалось двадцать минут.
За своими домашними делами я не заметила, как быстро пролетело время, и пора было собираться в школу за своей дочуркой. Всё проходило, как обычно: пришла в школу, дождалась звонка с пятого урока, Лизонька вышла в холл, мы собрались и пошли домой. По дороге обсуждали, как прошёл день, какие оценки были получены, что нового она узнала за этот день. И так, за разговором, мы незаметно дошли до магазина, который располагался недалеко от нашего дома, купили необходимые продукты, конечно же, вкусное мороженое и пошли домой. Выходя на прямую аллейку, которая ведёт к нашему дому, мы услышали, как работают двигатели самолёта. Я подняла голову и увидела над нами очень низко летящий самолёт, и сказала с большой иронией: «Ну, вы ещё начните бомбить!» И самолёт, как бы услышав мои слова, с рёвом развернулся, и ещё раз сделал круг возле нашего дома, и улетел.
Ноябрь 2013
Каждый день, глядя в телевизор, даже не обязательно выпуск новостей, было страшно смотреть на то, что происходит в Киеве, люди как будто сошли с ума: кричали, что Украина хочет в Европу, что хотят европейские пенсии и зарплаты, не понимая того, что простыми словами это невозможно. А другими словами, если залазить в политику, это чёрт ногу сломит во всех этих интригах и расчётах. И с каждым днём это противостояние всё нарастало и нарастало, как снежный ком. Если откровенно себе признаться, разговаривая со своим мужем, мы думали, что до нас, то есть до Донецка, это не докатиться, потому что наш мирный народ не думал и не хотел никаких майданов, никаких «европ» и, конечно же, никакой войны. Но вот этот ком, мало того, что вылился в кровавую бойню на Майдане в феврале, он ещё накрыл и Донецк в марте 2014. Были митинги, разбросанные по всем площадкам города, одиночные автоматные очереди, особенно в тёмное время суток, – это страшно. В какой-то миг у моего мужа лопнуло терпение и он просто, хлопнув дверью, ушёл в ночь. Я себе места не находила, дочку уложила спать, а сама села на кухне, с телефоном в руке, и ждала звонка. Наконец, нервы не выдержали, и я позвонила брату мужа, попросила его, он был на машине, проехать возле нашего обл- и горисполкома и разыскать его в толпе протестующих. Так как они давно были не в тёплых братских отношениях, естественно последовал отрицательный ответ – он его не нашёл. До сих пор не знаю – искал он его или просто соврал мне, что его не было среди протестующих, – это тайна покрытая мраком. И так, без какой либо информации, потому что муж не отвечал на мои звонки, прошла тревожная ночь. Наутро он пришёл весь в копоти, пропахший дымом от покрышек, но сказать что-то утешительное он не смог, потому что этого «утешительного» не было. Всё было плохо. Никто не знал что делать, вообщем – был хаос. И от этого хаоса и махновщины стало ещё хуже, потому что мы не знали, что нас ждёт на следующий день. Вечерами стрельба не прекращалась, даже днём видели людей в военной форме с оружием, и это вызывало страх за наше будущее, и будущее наших детей. Потом были такие дни, как 1 марта – начало беспорядков в Луганске, 12 апреля – уличные бои в Славянске, 2 мая – события в Одессе. Это тоже был большой шок. Эти роковые даты шли одна за другой. Ну и вот настал наш день – 26 мая 2014 года, – страшный день. День, перечеркнувший жизни миллионов людей, которые жили не только в Донецке, но и во всей Донецкой области.
Конец мая 2014
