В один из вечеров, мы сидели, и каждый занимался своим делом, балконная дверь была прикрыта лёгким шпингалетом, и вдруг дверь распахнулась со страшным хлопком, дом как будто подбросило и поставило на место, как выдержали стёкла – я до сих пор не понимаю. Лизонька выходила из ванной, и её так задело волной, что она чуть не упала и со страха побежала ко мне на руки. Её страх передался нам и парализовал на какую-то минуту. И всё как началось внезапно, так же внезапно и закончилось. Опять эти спешные сборы, опять эта суета, гонимая страхом, но была тишина. Опять мы никуда не ушли с квартиры, и эта ночь была совершенно спокойная. Казалось, надо было бы радоваться этой тишине, но была в душе такая тревога, что перебить я её я не могла ничем: ни работой на кухне, ни вязанием, ни просмотром фильмов. Это продолжалось до следующего вечера. Потом по новостям мы услышали, что это был взрыв от Точки-У, который произошёл возле нашего аэропорта, а расстояние от нашего дома до взрыва было примерно около двадцати километров. Находящиеся рядом постройки были сметены, деревья были срезаны как будто острой бритвой, и воронка, образовавшаяся от взрыва, была глубиной примерно с пятиэтажный дом, а её диаметр не говорили по новостям, но, когда оператор показал её в полную мощь, то корреспондент, который спустился на дно воронки, казался муравьём. Но новости на этом не закончились. Ведущий сказал, что Украина направила самолёт сначала на Горловку, а потом на центр Донецка, сбросить такие же Точки-У. И эта моя непонятная тревога достигла своего пика, на котором ничего хорошего нас не ждало. Это чудовищное событие должно было произойти, по объявлению ведущего, сегодня вечером. Опять эта молчаливая суета, сборы всего необходимого, Саша опять побежал по соседям, узнать, где расположено настоящее бомбоубежище, а не хлипкий подвал старого дома. Когда мы уже собрались, вошёл муж и сказал, что ближайшее бомбоубежище находится в подвале школы, и ещё новость, которая привела в смятение, что на улице стояли люди и разговаривали о предстоящей бомбёжке этими страшными бомбами. Дрожащими руками взяли вещи, закрыли дверь и ноги, которые отказывались слушаться, быстро спускали по пролётам лестниц. Выбежав на улицу, нас встретили морозные сумерки, с неба что-то капало, асфальт был покрыт тонким ледяным настом, и быстро идти по такой скользкой дороге было невозможно. Проходя мимо второго подъезда дома, мы увидели, как несколько женщин вышли из подъезда не одевшись, стояли с растерянными тревожными лицами, оглядывались по сторонам и было такое впечатление, что они вообще не знали что делать. Я подошла к ним и сказала: «Чего вы стоите? Собирайтесь быстро и бегите в бомбоубежище!». На что одна из них ответила: «У нас лежачая мама, её не донести и мы останемся дома». Я выразила своё сочувствие, и мы поскользили дальше. Мало того что от страха ноги не слушались, так ещё этот каток, который сковал все дорожки, ледяной ветер сыпал в лицо не то снег, не то дождь, но на всё это никто не обращал из нас внимание. Минут через десять мы добрались до школы. Только теперь я понимаю, что это ветхое строение с его дряхлым подвалом не только бы нас не защитило, а вместе бы с нами стёрлось с лица земли. И, тем не менее, мы спустились в подвал, и опять я занялась какой-то бессмысленной работой: начала протирать столы, расставлять стулья, думала, что сейчас хлынет народ. Там были три смежные комнаты, я ходила и выбирала, какая комната надёжнее. Остановились на одной из них, сели. Пришла ещё одна семья: муж, жена и ребёнок, несколько женщин. В общей сложности нас было где-то 10-15 человек. Бомбёжка была слышна где-то не очень близко. Все старались не смотреть друг другу в глаза, пытаясь скрыть страх и тревогу, которая присутствовала у всех. Прошло часа три, канонада почти стихла, с горькой иронией в словах, мы пытались шутить на тему войны, но у всех получалось очень плохо. Все потихонечку начали расходиться. Уже не спеша, скользили мы по асфальту и потихонечку приближались к дому. В тёплой уютной квартире нас ждал ароматный чай с вкусными печенюшками. После этих напряжённых часов мы все разомлели, как после деревенской баньки, напились чая и уснули.
