Наступили страшные тяжёлые дни, о которых даже спустя несколько лет, я вспоминаю с холодящим ужасом. Опять повторюсь, что каждый день по телевизору мы слышали сводки и репортажи с места событий, где были показаны крупные разрушения жилых домов и трупы, трупы, трупы… Бомбёжки не прекращались ни днём, ни ночью. Я могла перезваниваться только со своей подругой, которая жила на Мариупольской развилке, и спрашивать, с ёё ли стороны идёт обстрел, потому что, как говорила ранее, что этот район, где мы сейчас жили, был менее подвержен обстрелу. Но наступил тот день, который разрушил нашу мирную идиллию в этом районе. Как-то вечером начался такой сильный обстрел, что тряслись окна. Опять я послала мужа к соседям, чтобы он узнал, где здесь расположено бомбоубежище. Одела ребёнка, собрала все документы, сумку с едой и водой и ждала возвращения мужа. Забегая в квартиру, он сказал: «Берите быстро вещи, одеваемся и спускаемся в подвал!» Быстро спустились с третьего этажа, вышли на улицу, с торца дома был вход в подвал. Открыли замки, включили свет и вошли в подвал. Нашли ту комнатушку, которая принадлежала моей сестре, хлипкая деревянная дверь открылась со скрипом. Мы зашли в маленькую комнатку, в которой с трудом могли расположиться три человека. Сели на пустые стеллажи, опять, как раньше, глядя друг другу в глаза, мы с мужем спрашивали друг друга: «А что теперь?» Как-то странно всё происходило: бомбёжка всё усиливалась, но не одного человека, кроме нас, в этот подвал не спустилось. Мы там просидели часа два, наверное. И где-то в начале первого ночи, бомбёжка потихоньку стихала, и мы решили вернуться в квартиру. Зайдя туда, мы сняли верхнюю одежду и разобрали сумку с продуктами, все остальные вещи стояли возле двери. Мы попили чаю и легли спать. Сон не шёл. Мы лежали на большой кровати, между мной и мужем лежала одетая Лизонька, мы с ним тоже были одеты, на случай, если ночью будет бомбёжка – сейчас все так делали, чтобы набросить на себя верхнюю одежду, взять необходимые вещи и спуститься в бомбоубежище. Ночь была более менее спокойная, были единичные бахи, но не очень близко. Зато, когда на улице расцвело, я услышала такой страшный свист летящего снаряда. Дочь спала. Я думала, муж тоже спит. Открыла глаза и смотрю на него, и опять эта немая сцена – разговор глазами. Я придвинулась вплотную к Лизоньке и обняла её, то есть я надеялась на то, что если что, я могу закрыть её своим телом. И вдруг свист прекратился, и где-то совсем близко разорвался этот снаряд. Стёкла уцелели, но звук был оглушителен. Это я так долго описываю, хотя это произошло в считанные секунды. Когда произошёл взрыв, очень странно, но мне стало легче, и нервное напряжение на какое-то время меня покинуло меня. Я быстро разбудила Лизоньку, муж уже стоял возле двери одетый, но пока мы копались, всё стихло, как будто ничего и не было, и мы решили в подвал не спускаться. Потом по сводкам мы узнали, что бомбили металлургический завод, который находился недалеко от нас.
