Со временем многие королевские кальмары преодолели врожденную осторожность и стали с любопытством заглядывать за стекло, из-за которого на них смотрели застывшие и немного испуганные Вернесс и Липин. Согласно дневникам ученых, потребовалось несколько месяцев исследований, но они наконец задокументировали то, что назвали «вспышечным общением». Позднее эти два пионера сумели разгадать смысл в «вспышечного общения» и даже ответить! Тем самым барьер между кальмарологом и кальмаром, пусть лишь на краткое мгновение, но был разрушен, что раз и навсегда изменило отношение между ученым и приливной заводью, наблюдателем и наблюдаемым (20).
Для начала Вернесс и Липин набросали базовые модели коммуникации (21), воспроизведенные на следующей странице (22).
Как может заметить даже человек, страдающий патологической склонностью к выдумкам, подобная коммуникация осуществляется на более высоком уровне, чем «общение» собак, кошек или свиней, особенно учитывая недавние эксперименты в этой области.
Но работа Вернесса и Липин еще не раскрыла своего полного потенциала. При помощи лампы и гофрированной бумаги они проецировали в воду буквы и эквивалентные или Цветные вспышки, сперва в случайной последовательности (например, РИЕКХИТМЛАФЕЙД), а затем слова и фразы (как то «Я КАЛЬМАР. КАК У ВАС СЕГОДНЯ ДЕЛА?»).
Поначалу кальмары не отвечали. Однако через неделю таких визуальных стимулов Вернесс и Липин были поражены, Увидев, что на светящейся коже появились буквы, причем изображения не были статичными, а двигались, так что фразы «Я КАЛЬМАР» и «КАК У ВАС СЕГОДНЯ ДЕЛА?» сталкивались на телах кальмаров, точно призрачные буквенные поезда.
Это должно было подтолкнуть к новым открытиям, богатство и слава должны были бы ждать Вернесса и Липин, как только они опубликуют все свои наблюдения. Однако затем случился странный эпизод, раз и навсегда дискредитировавший их в глазах ученой общественности. Этот эпизод позволяет предположить у кальмара более высокий уровень интеллекта, чем объявлялось ранее даже в таких оптимистических публикациях, как «Кальмаровые мысли». Запись в полевом журнале читается увлекательнее романов Вивьен Роджерс, но безмерно меня печалит. Что было бы, если бы только они не сдались? (23)
