Увы, тупицы, сдвинувшие на лоб всемогущие очки, ограниченные заседатели с пудингом вместо мозгов (вот кто сходит сегодня за светил кальмарологии) отмахнулись от находки Вернесса и Липин с той же легкостью, как гигантское щупальце от их баржи, и несчастным ученым еще повезло, что в этой катастрофе они сумели сохранить незапятнанными свои ранние исследования. Обреченные на прозябание на свалке отвергнутых, оклеветанные «безумцами» (невзирая на то, что совершили, возможно, самое важное открытие в кальмарологии со времен находок Ребекки Янси, установившей пропорциональное содержание в жабрах воды и воздуха), Вернесс и Липин вступили в кошмарно-сумеречный мир псевдонауки и алкоголизма, куда без возврата уходит столько наших прикладников (25). (Дальнейшие сведения об обстоятельствах, сопутствующих этому нашему главному недугу, прошу смотреть в «Кальмаролог-любитель во хмелю» Алана Рюша и «Кальмар у нас за спиной, щупальца в нашем мозгу: повесть о погружении в безумие» Кларка Мейчена.)
Помимо достойных доверия научных исследований, на интеллект и способность к выдумке у кальмара указывают также по меньшей мере два анекдота.
Первый касается прогулок кальмара по суше! В шести не связанных между собой случаях различные лица сообщали, что видели, как группа гигантских кальмаров выходит из воды и «прогуливается», причем их глаза и жабры защищают от гнусного воздуха мерцающие пузыри. Во всех случаях водяной пузырь, поверхность которого оставалась целой, удерживали на месте четыре руки, которыми кальмар обернул голову, а остальных четырех рук и двух щупальцев королевскому кальмару хватало, чтобы перемещать свое тело по траве. Пока они «барахтались» (термин, который придумал я сам, экспериментируя с кальмаровыми средствами передвижения во дворе), на их коже точно марево жара мерцали напряженнейшие диалоги, пульсируя из серебряного в красный, в синий, зеленый, пурпурный и в черный, и так раз за разом на протяжении всего нескольких секунд. Куда направлялись эти предприимчивые кальмары, очевидцы не брались судить (26), поскольку были слишком шокированы видом того, как эти отважные беспозвоночные исследуют terror firma{3}, и могли только с воплями убегать в панике. Один мужчина даже уронил трубку, от которой занялся пожар — быстро погашенный своевременной струей ближайшего кальмара.
Эти рассказы о кальмарьих забавах подтверждают также многие очевидцы, которые наблюдали подобные кальмаропедиции в малонаселенных местностях, незадолго до сумерек и когда гуляли одни. В каждом случае заблуждающиеся местные власти отмахивались от их рассказов, списывая их на «недостаточное освещение и слабое зрение». В одном случае у очевидицы спросили, не мог ли это быть, скажем, «какой-нибудь аэростат». Однако просвещенный и преданный своему делу кальмаролог сразу заметит, что в своей естественной среде обитания королевский кальмар наиболее активен в сумерках — а ведь увеселительная прогулка по пересеченной местности предполагает высочайший уровень активности! Увы, такого рода отчеты защищены дурацкими законами, охраняющими привилегии врачей и пациентов, ведь все свидетели с тех пор были госпитализированы с теми или иными душевными недугами, главный среди которых — кальмарантропия.
