Появился эвакуатор, и завязалась перепалка. Полицейский недвусмысленно дал им понять, что поврежденный фургон должен последовать за ним. Лишь с большой неохотой он позволил Саре с Элеонорой забрать из «Шкоды» барабанную установку.
Наконец полицейский прочитал им невразумительную лекцию, хмуро пролистал их документы, затем вернул их обратно, и эвакуатор укатил вместе с фургоном. Селяне разошлись, оставив Сару с Элеонорой у обочины. Сара гадала, куда именно увезли их «Шкоду», когда та будет в рабочем состоянии, а также кто должен оповестить страховую компанию, они или полиция? Тем не менее она молча кивала с понимающим видом в ответ на обращенный к ней поток чешской речи.
Отказавшись от экскурсии по дому Дворжака, женщины принялись взбираться по ведущей к замку длинной лестнице, таща за собой барабанную установку Макса.
Сара разглядывала фасад, бежево-кофейные стены, украшенные в технике сграффито, узкие оконца под крышей. Сара моментально влюбилась в это место. Краем глаза заметила вспышку света в окне мансарды, словно отблеск от зеркала. Сигнал? Может, в замке держат кого-то взаперти? Миссис Рочестер?[35]
Мощенный булыжником мостик вел через старый ров, на дне которого не было ничего, кроме дождевой воды и здоровенных лягушек.
Вот в чем прелесть ренессансных построек, решила Сара, стоя посреди главного двора, – они изящны, тогда как средневековые сооружения чересчур тяжеловесны. А замок Лобковицев был как раз нужного размера и сгодился бы для дружеской вечеринки. Конечно, он по-прежнему выглядел так, будто его хозяин приготовился к осаде, но через сводчатые окна второго этажа наверняка проникало много света, и даже две мансарды наверху крыльев здания выглядели не настолько тесными. Там точно можно держать слуг. Или пленников.
Элеонора подошла к огромной, в четыре с половиной метра высотой, деревянной двери и робко постучала.
Никакой реакции.
– А если он откажется нас впустить? – пролепетала Элеонора. – Мы можем проторчать здесь всю ночь.
Сара подумала, что настало время для решительных действий. Она вытащила из сумки с барабанными принадлежностями пару тарелок и принялась колотить ими друг о дружку, как заправская игрушечная мартышка. Элеонора расхохоталась, зажав руками уши.
В отдалении послышался заливистый лай, и массивная створка распахнулась. В открывшемся проеме перед ними предстала… чихуахуа. Она была килограмма два весом, светло-коричневого окраса, на ее шее болтался свободный ошейник с медными бляхами – казалось, что некогда псина была гораздо крупнее, но по какой-то причине усохла. Как и положено собакам этой породы, чихуахуа заливалась бешеным лаем, переходившим в кошмарный пронзительный визг.
– Какая симпатяга! – воскликнула Элеонора, наклоняясь, чтобы погладить собачку. – Умничка, ты открыла нам дверь!..
Мгновение спустя она отпрянула, подняв вверх окровавленный палец.
– Ой! Она меня укусила!
Оставив барабаны возле двери, женщины зашагали по холлу первого этажа с высоким сводчатым потолком. Несмотря на то, что после тысяча девятьсот сорок восьмого года замок содержался в хорошем состоянии, поскольку его использовали как музей, неизбежные признаки разрушения были налицо. По углам виднелись темные пятна сырости, кое-где отваливалась штукатурка.
Они свернули за угол и очутились в длинном коридоре с рядами дверей. Сара щелкнула выключателем, но ничего не произошло.
– Нет электричества, – констатировала она. – Проводка в замке, должно быть, кошмарная.
Ее отец бы точно ужаснулся.
– Подозреваю, что дело скорее в том, что никто не платит по счетам, – отозвалась Элеонора. – Майлз говорит, что электричество обходится в десятки тысяч, да и крыша течет.
– Ладно, нам надо отыскать библиотеку, – сказала Сара.
– Нам надо отыскать князя, – заметила Элеонора.
– Макс! – крикнула Сара. – Вы здесь?
Ничего. Ни звука.
– Давайте вы посмотрите в правом крыле, а я в левом.
Сара проводила взглядом чихуахуа, которая двинулась следом за аппетитной Элеонорой, тихо цокая коготками по гладкому полу.
Взобравшись по каменной лестнице, Сара постояла на втором этаже, полукруглые окна которого, как она с удовлетворением обнаружила, действительно пропускали много света. Сара предположила, что некогда это была крытая галерея, которую позже застеклили.
Она безуспешно продолжала звать Макса. В конце коридора перед ней предстали на выбор две двери. Она толкнула левую, за которой обнаружился узкий проход. Вдалеке послышался чей-то голос.
– Макс! – крикнула она. – Я – Сара Уэстон! Бетховен, помните?
Она прошла по узкому сумрачному проходу, завернула за угол и оказалась в просторном зале, где вполне могла бы уместиться компания пьянствующих рыцарей. Даже в тусклом освещении были видны отслаивающиеся фрески в пастельных тонах, огромный сводчатый потолок и массивный камин.
Макс замер у камина, пристально глядя на что-то…
– Макс? – неуверенно проговорила она.
Он никак не реагировал на нее. Взбешенная Сара подбежала к Максу и едва не рухнула в пустой камин.
Макс вздрогнул и уставился на нее дикими глазами.
– Боже мой! – произнес он. – Вы с ума сошли? Огонь!
